Хамелеон 5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пролог

Александр сидел на своей кровати и, держась руками за голову, раскачивался взад-вперед, при этом тихонько подвывая. Этого ничто не предвещало, но утром 1 августа 1943 года он проснулся с ужасной головной болью и… частично восстановившейся памятью. Ему резко вспомнилось всё и разом вплоть до событий 1 августа 1933 года, тогда как еще четыре года его жизни продолжали оставаться терра инкогнита.

Вот только вполне хватало и вернувшихся воспоминаний, чтобы буквально взвыть от несправедливости бытия. Ведь у него, оказывается, некогда имелось абсолютно всё, что необходимо человеку для счастливой жизни: любящая семья; солидные финансовые средства; чистые документы, чтобы надежно затеряться; возможность убежать, в конце концов! Всё! Но нет же, нет! Проклятому гидроплану непременно надо было брякнуться в реку столь неудачно, что он едва не распрощался с этим светом. А после его, вроде как, вообще обокрали в Ленинграде, заодно шмякнув кирпичом по голове. Что за вселенская несправедливость! Хотя умыкнули не всё. Ой, не всё. Тайник с документами, пленками и небольшим количеством золотых монет всё ещё мог оставаться в том самом доме, где он проживал, готовясь к «продолжительной лыжной прогулке через государственную границу».

Однако, вместе с тем следовало признать, он вновь смог оказаться на коне даже после столь чудовищно обидного провала. Не просто ухитрился подняться на свой прежний уровень. Умудрился превзойти себя прежнего! И это хоть как-то грело его приспособленческую душу, не чуждую чувства собственного величия. Правда, при этом вовсе не давало ответа на вопрос — «Что делать дальше?».

С одной стороны, следовало всё быстро бросать и подготавливать чистое исчезновение с радаров НКВД, чтобы впоследствии как-то умудриться пробраться в Швейцарию — единственную европейскую страну всё еще не занятую войсками стран Оси. Видимо, Берлину действительно был необходим независимый посредник для негласного общения с англосаксами, а заодно и более-менее надежный сейф и одновременно прачечная для отмывки награбленного по всей Европе. Всё вместе это делало столь желанную цель не сильно-то и достижимой в складывающихся обстоятельствах. Уж больно многое зависело от того, уцелел ли его тайник и американский паспорт.

С другой стороны, он мог еще обождать несколько лет и выйти к границам Швейцарии вместе с наступающими советскими войсками. Всё же, как правильно сказал в начале года его высокопоставленный сосед по коммуналке — чай не молоденьким лейтенантом являлся, а цельным инспектором автобронетанковых сил РККА. Величина, тудыть его в коромысло! А в том, что войне с Германией быть, он ни секунды не сомневался.

Да, этот путь оказывался бы изрядно растянутым во времени и был бы связан едва ли не с большим числом рисков, нежели попытка пробраться без документов в Швецию через Финляндию и уже оттуда пытать счастья в перелете поближе к Женеве. Но! Всегда и везде существовало немаловажное «Но»! В глазах самого краскома подобный план выглядел куда как надежней. Да и исчезнуть можно было более чем официально — подстроив ещё одну свою смерть там, где эта «старуха с косой» ежедневно собирала огромный урожай человеческих жизней. И опять же всё упиралось в сохранность тайника. С его-то содержимым, естественно, первый путь становился куда как более предпочтительным.

Тем более, что он прекрасно «помнил», как с началом войны всех немцев из армии попрут куда подальше. Во избежание эксцессов, так сказать. В лучшем случае — переведут на не сильно важные тыловые должности. Гражданских же с немецкими корнями и вовсе переселят на Урал, в Сибирь или же в республики Средней Азии. А он «по паспорту» являлся как раз немцем. Причем не просто немцем. А немцем, оттоптавшим немало мозолей на ногах очень многих влиятельных персон. То есть человеком с мишенью на спине, покуда охраняемым государственной машиной. И главным словом здесь было — «покуда».

Потому Александру Морициевичу Геркану действительно имелось, о чём поразмышлять в свете вновь открывшихся обстоятельств его очень уж бурного прошлого.

Глава 1

Вид со стороны

Благо 1-е августа 1943 года пришлось на воскресенье, единственный выходной день недели, отчего не пришлось ехать на службу с раскалывающейся от обилия всплывших из глубин сознания воспоминаний головой. Завтракать при этом тоже не тянуло. А вот испить крепкого сладкого чаю было в самый раз. Что Геркан себе и смастерил прямо в комнате, благо кипятильник под рукой имелся. И вот, потягивая ароматный и терпкий напиток, он смотрел в окно и мысленно рассуждал о том, как лучше поступить. Уж больно ситуация в мире складывалась неоднозначная.

Начать хотя бы стоило с того, что англичане и французы не разругались вдрызг из-за флота — ведь операции «Катапульта»[1] не случилось. Да, Франция капитулировала, сдавшись на милость победителю. Но сделано это было отнюдь не мгновенно, как при несколько ином ходе истории. И потому у французского флота появилось время, чтобы вовремя покинуть свои базы, дабы не стать чьим-либо трофеем. Во всяком случае, своей самой современной частью.

Так, как только стало окончательно понятно, что война проиграна, пять огромных суперлинкоров, два авианосца и девятнадцать крейсеров в сопровождении аж полутора сотен миноносных кораблей всех классов, типов и размеров, покинули порты погибающего государства и интернировались, кто в Александрии, кто в Анталье, кто в Измире, а кто добрался и до Нью-Йорка. Прочая же мелочь и еще пять совершенно устаревших линкоров достались поровну итальянцам и британцам. Но не немцам! И это был своеобразный плевок в лицо германской военной машине, который оценили во всем мире и издевательски потешались через страницы множества газет над упустившим такой жирный куш Адольфом Гитлером. Впрочем, это стало последним ударом, что павшая Франция смогла нанести Германии. Отныне наступала очередь англичан отыгрывать первую скрипку в войне с фашизмом.

Что именно послужило тому основной причиной — ситуация с упущенным французским флотом, поражающий воображение парад военной техники на Красной площади, нежелание Уинстона Черчилля идти на сделку с Адольфом Гитлером или же вовсе стремление фюрера окончательно закончить всё на западе, прежде чем идти на восток, дабы Германии вновь не оказаться зажатой с двух сторон? Точно сказать не сможет никто. Скорее всего, сыграли свою роль все эти факторы разом, а еще сотни и тысячи иных, о которых вряд ли когда-нибудь сможет узнать рядовой гражданин какой-либо из стран мира. Но для руководства и вообще всех жителей СССР главным было одно — воздушная «Битва за Британию» началась 4 июня 1943 года. Берлин сделал свой выбор и тем самым у Советского Союза появился еще, как минимум, один дополнительный год мира на подготовку к неминуемой войне. А год этот был ой как необходим!

Так двухлетняя отсрочка нача́ла большой войны уже дала стране огромные возможности. Были завершены постройкой и запущены на полную мощностью Рыбинская и Угличская ГЭС. К трем имевшимся алюминиевым заводам добавились Уральский, Краснотурьинский и Сталинский[2]. Оказались запущены в работу новые металлургические и новейшие нефтеперерабатывающие комбинаты. «Ярославский автомобильный завод» из обделенной вниманием сборочной площадки, наконец, превратился в полноценное производство. Да и вообще вся автомобильная отрасль страны сделала очередной шаг вперед, совершенно прекратив выпуск старых моделей автомобилей — «Полуторки» и «Захары» полностью сошли с конвейерных линий уже полгода как. И даже обычные граждане отныне действительно могли приобрести себе в частную собственность легковушку КИМ-10–52[3], вобравшую в себя четырехдверный кузов немецкого Опеля Олимпии-В и внутреннее оснащение Форда Префекта.

В общем, жить стало лучше, жить стало веселее. Хоть и не без огрехов связанных с ограничением свобод людей со стороны государства. Что запуск в производство новой, более сложной, техники, что общее повышение качества выпускаемой продукции, стали возможны лишь после того, как, начиная с 1940 года, на законодательной основе был запрещен самостоятельный переход работников с одного завода на другой. Народ буквально приковали к производствам, словно каких-то крепостных. Чем так-то были недовольны многие. Однако именно этот непопулярный шаг позволил уйти от таких жутких показателей, как 150% годовая текучка кадров на том или ином предприятии. А кое-где, к примеру на ГАЗ-е, в 1938−39 годах она была и того выше, доходя почти до 200%! В общем, шаг этот был социально болезненным для общества, но жизненно необходимым для государства. И на него пошли, добившись в конечном итоге заметного роста показателей производительности труда во всех отраслях народного хозяйства. Даже карточки на всякий ширпотреб оказались вовсе отменены. Но, куда больше исчезновения былого дефицита, одного краскома радовали изменения в вооружении РККА.

Наконец-то, начиная с этого года, с первого года четвертой пятилетки, в советской авиации наступила полноценная эра цельнометаллических самолетов. Пусть даже на вооружении страны всё еще продолжали оставаться тысячи древесно-перкалевых И-152/153, И-16, И-21, Як-1 и ЛаГГ-5, им на смену уже сейчас шли с заводов более чем достойные «сменщики». Ничем конструктивно не уступающие немецким, английским, американским и японским истребителям новейшие И-25[4] конструкции Поликарпова, Ла-9[5] от КБ Лавочкина и пропихнутый Яковлевым Як-3[6], а также двухмоторные Та-3бис обещали надежно прикрыть небо Советского Союза от любой угрозы. Причем машину Лавочкина явно взяли в оборот в пику Поликарпову, сколь нужному, столь же неудобному руководству страны из-за своих воззрений, хоть истребитель последнего по всем параметрам и оказался лучше Ла-девятого.

Довели до ума и штурмовик Ил-2, чему поспособствовало появление более мощного мотора М-42. Отныне этот «летающий танк» стал не только двухместным и лучше бронированным, но также, наконец, лишился всех деревянных частей конструкции. По-сути, один в один повторив второй образец модели Ил-8 из уже не случившейся истории этого мира. Тогда как от ближних бомбардировщиков Су-2 и Як-4 отказались вовсе в пользу пикировщика Пе-2. Правда, обучать пилотов боевой работе именно с пикирования, судя по всему, предстояло еще очень долго. Мало кто годился в «пикировщики», как по состоянию здоровья, так и в силу крепости внутреннего стержня. Грубо говоря, одни начинали плыть сознанием от наваливающихся перегрузок, другие откровенно бздели не выйти из пике и попросту отказывались учиться столь непростому ремеслу. И тех, и этих, мгновенно переводили в штурмовики, либо же переучивали на фронтовой бомбардировщик Ту-2.

И лишь с дальней бомбардировочной авиацией, куда Геркан вообще не совался, дела обстояли не сильно радужно. После перевода запорожских моторостроителей на изготовление М-82 и его производных, ДБ-3Ф, они же Ил-4, несколько потеряли в максимальной дальности полета, которую показывали прежде с родными им М-87 и М-88, но хотя бы перестали биться в таких огромных количествах, как прежде. Мотор конструкции Швецова, изрядно доработанный после ознакомления с американскими и немецкими аналогами, оказался куда более надежным, нежели потомки французского Гном-Рон 14К Мистраль Мажора, хоть и являлся более прожорливым. Должный же прийти на смену данной машине Ер-2 никак не мог получить нормальный мотор и потому производился малой серией с капризными авиационными дизелями АЧ-30Б. А четырехмоторные гиганты Пе-8 были малочисленны, насчитывая всего лишь сотню бортов в строю. Разве что на разрабатываемый ныне Ту-8, со стороны чем-то напоминающий американский Б-25, у командования ВВС имелись определенные надежды. Но там пока хватало конструктивных недоработок, отчего оснащенная моторами М-82ФН[7] машина всё еще считалась излишне сырой для постановки на вооружение.

В общем и целом в ВВС параллельно продолжали служить машины аж трех поколений. Но, если кто-то мог подумать, что ситуация с танками была заметно лучше, то этот человек был не совсем уж прав.

Многие и многие тысячи Т-26Э стремительно устаревали, но до сих пор продолжали составлять основу бронетанковой, пусть не мощи, но массы страны. И даже более того! Те самые Т-34, что постепенно приходили им на смену в качестве общевойскового танка, тоже уже считались устаревшими! Засветившаяся в отгремевших боях германская 75-мм противотанковая пушка Pak-40, с километра способная пробить 60-мм лобовую броню французского B-1бис, заставила ГАБТУ и «танковый главк» начать работы по созданию совершенно новой машины. Благо, было понимание, к чему стремиться, имелось под рукой отличное 100-мм орудие, да за последние 5 лет оказался изрядно доработан напильником мотор В-4, превратившийся в В-44 мощностью под 500 лошадиных сил. Не без активного влияния Геркана, новый средний или же общевойсковой танк, обещал стать очень похожим на послевоенный Т-55, разве что с трубой чуть-чуть пониже, да дымом чуть пожиже.

Но самые заметные отличия от некогда известных Александру реалий произошли в ПВО и флоте. Так новейших 37-мм автоматических зенитных пушек 61-К и 85-мм полуавтоматических 52-К уже насчитывалось свыше 5 тысяч штук каждого типа. И к ним в подмогу даже начинали поступать первые серийные 100-мм «тяжеловесы» КС-19 — сказалось ознакомление сотрудников завода №8 с немецкой 128-мм зениткой FlaK-40. Да и новенькие пулеметные спарки ЗПУ-2 всё чаще радовали глаз инспектора автобронетанковых войск РККА при совершении тем своих проверочных поездок.

Одна со всем этим добром была беда — боеприпасов ко всем данным системам катастрофически недоставало. Промышленность всё никак не могла насытить войска снарядами, как по причине нехватки порохов и взрывчатых веществ, так и в силу дефицита меди. Вот и выходило, что оружие, вроде как есть, а стрелять из него практически нечем. Для тех же 85-мм зениток боекомплект смогли создать всего в одну пятую часть от минимального потребного количества. А ведь и с прочими системами вооружения ситуация складывалась не сказать, что сильно лучше. Двойным, а то и тройным боекомплектом, как то полагалось иметь еще в армии царской России, нынче не располагала ни одна из артиллерийских систем РККА. За исключением разве что минометов. А немцы наотрез отказались делиться своими наработками по плакировке стальных гильз, тогда как свои собственные опыты не приводили к удовлетворяющему ГАУ результату.

Ну и, конечно же, флот. Он, можно сказать, заново родился. Помимо полудюжины легких крейсеров типа 26 и 26бис, уже резали воды Балтики и Черного моря своими форштевнями такое же количество крейсеров 68-го проекта. И сверху еще дюжина находилась в разной стадии постройки, половину из которых можно было ожидать увидеть в строю уже в следующем году. Но все они, что в прямом смысле этого слова, что в переносном, являлись сущей мелочью по сравнению с двумя достраивающимися на плаву гигантами среди крейсеров — «Кронштадтом» и «Севастополем».

Благодаря тому, что Александр, еще участвуя в закупке немецких танков, обратил внимание «вождя» на непозволительное затягивание сотрудниками наркомата внешней торговли, всех дел связанных с приобретением в Германии столь нужных стране наукоемких производств и всевозможных механизмов, дела пошли куда быстрее. Отныне не 7–8 месяцев занимало одно лишь подписание того или иного договора с кем-либо из немецких компаний-производителей, а всего 2–3 недели. Отчего не привыкшие к таким масштабам и скорости работы «торгаши» буквально ныли и стенали. Но после того, как троих особо громких забрали под белы ручки сотрудники НКВД, заткнулись разом все и мигом впряглись в работу, словно битюги в биньдюхи[8]. А как еще могло быть, если каждый заинтересованный главк или же наркомат отослал в Германию своих «наблюдателей», что беззастенчиво стучали на любого, кто, по их мнению, не отдавался столь необходимому процессу от и до? Вот так и с «корабельным оснащением» всё произошло. Уж кто, как и с применением чего выкручивал что-то очень нежное сотрудникам и владельцам германской фирмы «Крупп», доподлинно не известно. Но к августу 1943 года оба советских линейных крейсера уже красовались, как тремя башенными установками каждый, так и торчавшими из них 380-мм орудиями. А на надстройках командно-дальномерных постов как раз велись активные работы по монтажу 10-метровых дальномеров и приборов управления стрельбой.

Однако, за всё в этой жизни потребно платить. Вот и в случае с постройкой данных крейсеров, что легких, что линейных, пришлось расплачиваться приостановкой работ на корпусах трех из четырех заложенных суперлинкоров. Лишь головной корабль серии — «Советский Союз» год за годом обретал свои окончательные очертания, тогда как остальные оказались законсервированы. А «Советскую Белоруссию» вовсе разобрали прямо на стапеле, после того как выяснилось, что десятки тысяч примененных при его постройке заклепок оказались бракованными. Да и начало ходовых испытаний всех трех новейших линейных кораблей оказалось сдвинуто на год-полтора вперед, поскольку промышленность банально не поспевала поставлять всё необходимое в отведенные сроки.

Хотя, а стоило ли в связи с этим хоть как-то переживать? Ну чем таким на общем фоне являлись три огромных советских линейных корабля? Как показывала недавняя практика, что немецких, что английских пилотов палубной авиации — лишь вкусными мишенями. Особенно, будучи запертыми в акваториях слишком маленьких для них морей! Британцы вон, уже четыре линкора умудрились потерять, как в результате первого сражения в Атлантике, так и в бою у берегов Норвегии при эвакуации остатков своего экспедиционного корпуса. Тогда немцам удалось подловить и пустить на дно почти всю прикрывавшую эвакуационные транспорты эскадру в составе авианосца «Фьюриес» и двух старых линкоров типа «Ройял Соверен», почти повторив свой прежний успех. Почти — потому что у англичан, помимо ближнего охранения, имелось еще и дальнее в составе четырех авианосцев и четырех же линкоров. Они-то и смогли записать себе на счет линкор «Шарнхорст», что почти полностью лишился хода после трех торпедных попаданий с палубных торпедоносцев, а после был добит, и авианосец «Граф Цеппелин», ставший основной мишенью для большей части палубных пикирующих бомбардировщиков англичан. Хотя, каких англичан? Там каждый второй пилот уже давно являлся американцем.

Вот так, отнюдь не на позитивной для немцев ноте, закончилась история авианосной эскадры Кригсмарине, непродолжительное время кошмарившей англичан, и возобновилась история одиночных броненосных океанских рейдеров. Которая, впрочем, также длилась недолго, завершившись, практически и не начавшись даже. Первая же попытка «Гнейзенау» выйти в свободную охоту закончилась его бесславной кончиной под бомбами и торпедами всё той же палубной авиации англичан.

Погибли за всё это время также три легких и два тяжелых крейсера из одиннадцати имевшихся в строю и два из трех дальних броненосных рейдера типа «Дойчланд», которые за тяжелое артиллерийское вооружение при малом водоизмещении именовали «карманными линкорами». То есть к лету будущего 1944 года вполне себе могла создаться такая ситуация, что советский флот оказывался бы сильнее немецкого. Если бы только не его разобщенность в связи с базированием по разным морям. Но даже в этом случае корабельные линейные сражения вряд ли стали бы возможны. Авиация решила бы вперед, кто право имеет, а кто всего лишь жертва.

А вот японцы покамест решились только на занятие своими войсками Французского Индокитая, через который шло снабжение китайских войск американским вооружением и боеприпасами. Они, конечно же, нет-нет да поглядывали в сторону британских владений и Голландской Ост-Индии, где была развита нефтедобыча. Но переступать красную черту всё еще сильно опасались. Ведь непредвиденный фактор в лице не просто существовавшего под боком, а активно восстающего из пепла, словно легендарная птица Феникс, Советского Союза заставлял армейских генералов и политиков ну очень сильно напрягаться.