Хамелеон 5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не смотря на громкий стук колес и рев дизельного двигателя, Геркан прекрасно различил звук работы счетверенных 14,5-мм пулеметов, что размещались впереди и позади автоброневагона на укрытых мешками с песком обычных двухосных платформах. В основном такие зенитные установки предназначались для флота, но и армии они нет-нет, да перепадали.

Не прошло и десяти секунд с открытия огня зенитчиками, как впереди и вокруг бронепоезда начали раздаваться взрывы бомб, а после раздался жуткий скрежет, и всё внутри боевой машины перекосилось — это не успевший затормозить состав сошел с рельс, влетев прямо в образовавшуюся на путях воронку. Сам состав при этом вообще не пострадал. Только вот возвращать его обратно на рельсы было нечем, как нечем было ремонтировать и пострадавшие пути, отчего дальнейшее продвижение Александру пришлось проделывать пешком. Благо имелось понимание, где он оказался, и куда вообще надо двигать, чтобы оказаться в расположении 33-ей танковой дивизии — ближайшей к месту аварии. Вот, находясь на её КП, он и встретил впервые сухопутные войска противника.

Точно так же, как это полагалась делать в соответствии с Уставом РККА, немецкие пехотные дивизии первой очереди ринулись в бой сразу по завершении артиллерийской подготовки и связали собой все охранявшие границу советские стрелковые части. После чего, уже ближе к полудню, свои прокалывающие удары нанесли сконцентрированные в местах прорыва танковые части Вермахта, мгновенно прорвав растянувшийся от Балтики до Черного моря фронт во множестве мест. Именно в эти самые прорывы и устремились разведывательные батальоны моторизованных, танковых и кавалерийских дивизий лишь для того, чтобы вскоре вовсе перестать существовать, с ходу влетев в заранее подготовленные позиции второй линии заранее выстроенной обороны.

Понятно, что устроить эту самую оборону вообще по всей протяженности границы, нечего было и мечтать. На это не хватило бы никаких ресурсов даже у СССР. Но вот на всех главных шоссе, проселках, лесных дорогах и близ железнодорожных путей сделать это оказалось более чем по силам. Ведь не могли же сами наступающие немцы снабжать свои войска исключительно по воздуху! Им, дабы не остаться без снабжения, требовалось брать под свой полный контроль все подъездные пути. Что они, собственно, и демонстрировали, прорываясь вглубь советской территории. Точнее говоря, попытались продемонстрировать. Однако в это воскресенье, что красные командиры, что красноармейцы, не встретили их с голыми руками и даже без портков. Нет. В этот раз встретили их, как надо.

Вот и полегли почти в полном составе разведбаты немецких дивизий, не обладающие вовсе никакой тяжело бронированной техникой. Они, натыкаясь тут и там на обстрел из 14,5-мм противотанковых ружей, 76-мм безоткатных орудий и старых 45-мм противотанковых пушек, не говоря уже о чём-то более солидном, полностью сточились уже на подходе к основным позициям второй линии обороны. Слишком уж сильно успели потрепать их бойцы выдвинутых вперед стрелковых батальонов, которым ставилась задача как раз мешать продвижению вражеских разведывательных подразделений. Германские колесные и полугусеничные броневики с бронетранспортерами попросту не предназначались для действий в условиях применения противником столь огромного количества противотанковых средств, сколько оказалось на руках у бойцов РККА. Потому дальнейшее продвижение немецких войск зачастую шло без проведения предварительной разведки. Либо же вели её линейные батальоны. Потому следом наступил именно их черед нести потери. В том числе и батальонам танковых полков.

В этой реальности никто не спешил кидаться на них в яростную, но откровенно глупую, встречную атаку. Нет. Что советские противотанкисты, что советские танкисты, действующие по совершенно новым уставам, встречали их исключительно огнем из тщательно подготовленных засад. Свыше 22 тысяч танков и самоходок, что своих, что трофейных, имелось у немцев к началу войны. Из них 14 тысяч лучших машин оказались брошены в бой против Советского Союза по всей линии фронта. Из них каждый десятый оказался уничтожен или же подбит уже на подступах к первой и второй линиям советской обороны. Естественно, к откровенному шоку немецкого командования. Не так, ой не так, они представляли себе нанесение первого неожиданного удара по «спящим русским». Да и наличие огромного количества 57-мм и 76-мм противотанковых орудий у РККА, способных поражать с солидной дистанции любой немецкий танк, стало для многих командиров Вермахта немалым шоком. Ведь льющаяся отовсюду пропаганда изо дня в день рассказывала им о том, что СССР вообще и Красная армия в частности являлись лишь колоссами на глиняных ногах, но никак не достойным противником.

Да, не любила германская верхушка доводить до рядовых исполнителей реальное положение дел в мире. Что ни говори, а заставить какого-нибудь среднестатистического Ганса или Курта, идти в бой против давным-давно устаревшего Т-26Э или Т-27 с его картонной противопульной бронёй, виделось куда более простым делом, нежели кидать их против вовсе непробиваемого Т-54. Но, пропаганда пропагандой, а реальность оказалась реальностью. И пошли потери! Ранее немыслимые вовсе!

— Ты смотри, что творят, что делают! — эмоционально воскликнул какой-то боец из комендантского взвода, который, как и все собравшиеся на КП дивизии, с азартом наблюдали за разразившимся в небесных высях сражением.

Если на протяжении всей первой половины дня красноармейцы и краскомы могли наблюдать лишь вражеские самолеты всех классов и размеров, с которыми время от времени вступали в бой советские истребители, то ныне в небесах гудели сотнями моторов не менее двух бомбардировочных полков ВВС РККА. И вся эта сила, прикрываемая не менее чем полусотней истребителей, направлялась в сторону границы, явно имея своей целью нанести встречный визит вежливости германским авиаторам. А может быть, они выдвинулись по душу немецких снабженцев, ведь при начале столь масштабного наступления командование Вермахта обязано было рискнуть выдвинуть дивизионные и армейские склады как можно ближе к границе. Иначе на не самых лучших польских дорогах образовался бы кромешный ад для сотен тысяч грузовиков и запряженных лошадками повозок.

Вот только пилоты Люфтваффе тоже не щелкали носом и выдвинулись на перехват явно предварительно обнаруженных советских бомбовозов. Причем было хорошо видно и слышно, что атаковали СБ-2 и Ту-2 немецкие реактивные Ме-262, которым не было суждено стать тем самым вундерваффе, что могло бы принести безоговорочную победу Третьему рейху. Да, они были очень шустрыми при нанесении первого удара. Да, они несли в носу по четыре автоматических пушки, что обеспечивали кучный, плотный и потому убийственный огонь. Но после совершения любого резкого маневра их скорость падала настолько, что поршневые истребители вроде И-25 и Ла-9 вполне себе могли сравниться с ними. Тогда как снова разгонялись эти мессершмитты очень нехотя. Изрядно привередливая камера сгорания их реактивных двигателей банально не позволяла пилотам подать рычаг газа до упора из-за огромной возможности возникновения пожара внутри мотора. Потому их главной тактикой являлось — ударил-убежал. Вступать в маневренные бои им было категорически противопоказано.

— Да-а-а, — подбив свою фуражку на затылок, чтобы не мешалась, протянул также смотрящий вверх Александр, внимательно наблюдавший за тем, как от пяти потянувших к земле дымящихся бомбардировщиков начали отделяться крохотные фигурки покидающих свои подбитые машины летчиков. — Не выйдет у нас быстрой и легкой победы. Увы.

— Вы что-то сказали, товарищ Геркан? — тут же поинтересовался стоявший сбоку дивизионный комиссар.

— Говорю, что лучшее средство защиты от вражеской авиации — это свой танк на их летном поле, — мигом «поправился» краском, недолюбливающий всю свою жизнь эту говорильную братию в рядах РККА, которую хотя бы в этом ходе времени не допустили до реального командования войсками. — Вот только подобные истребители взлетают лишь с бетонных полос, что расположены в глубине обороны противника. Стало быть, и пробиваться к ним в гости придется отнюдь не просто.

— Вот оно как! — как бы понимающе закивал головой собеседник. — А откуда у вас такие сведения? Ну, насчет бетонных полос, — продолжил политработник, как он себе представлял, легкий допрос неожиданно свалившегося на голову штаба дивизии высокопоставленного командира, имеющего в РККА очень неоднозначную репутацию.

— Так я такие машины еще в прошлом году помогал закупать для дальнейшего изучения нашей разведкой и авиаконструкторами. Потому и в курсе, как их сильных, так и слабых сторон, — махнул рукой Геркан, тем самым давая понять, что ни о чём таком стоящем сейчас не говорит. — Во-во-во! Смотрите! Одна четверка как подставилась! — внезапно перевел он всё внимание с себя на воздушный бой. — Если сейчас хоть один наш снаряд попадет, немецкая машина тут же вспыхнет! Уж больно не стойкие они к повреждениям. — По всей видимости, часть немецких пилотов являлись ещё новичками или только-только пересели на реактивную технику с поршневой, поскольку, проскочив строй бомбардировщиков, ринулись в стандартный боевой разворот и тем самым мигом лишились былого превосходства в скорости. А им уже прямо в лоб шла целая эскадрилья Ла-9.

Он оказался не прав в своих предположениях. Вспыхнули или же взорвались прямо в воздухе аж 5 самолетов. Три лавочкина и пара мессеров. Может в кабинах последних и сидели недостаточно хорошо подготовленные для управления Ме-262 пилоты, но храбрости им было не занимать. Отчего вышедшие друг другу в лоб крылатые машины понесли потери с обеих сторон. На чём бой и закончился. Летчики оставшихся немецких истребителей предпочли ретироваться подальше от столь зубастой охраны. Или же, что было хуже для советской стороны, пошли на соединение с более крупной группой своих самолетов, чтобы уже совместными усилиями вновь навалиться на бомбардировщики с красными звездами на килях и крыльях.

— Восемь — два не в нашу пользу, — проводив взглядом удаляющиеся по направлению к намеченной цели бомбовозы и оберегающие их ястребки, удрученно покачал головой Александр. — Такая арифметика нам точно не нужна.

Дальнейшую беседу двух краскомов прервал звук заполошной артиллерийской стрельбы, что, неожиданно началась примерно в паре километров севернее расположения штаба дивизии. Что было очень странно! Ведь в той стороне шло шоссе из Гродно в Белосток. А никаких сообщений о падении Гродно в дивизию не поступало. Хотя, стоило признать, что со связью уже творилась беда. Заранее проложенные линии полевых телефонов замолкали одна за другой, видимо, из-за действий диверсионных групп. Тогда как радиосвязь активно забивалась помехами и множеством фальшивых сообщений.

Но в любом случае начавшаяся пальба могла означать лишь одно — на данном шоссе каким-то непонятным образом оказались вражеские войска. Именно так произошло первое за эту войну столкновение германской танковой дивизии с советской. Что стало очередным тяжким уроком для солдат и офицеров Вермахта. Ведь, в отличие от танков стрелковых дивизий, насыщенных в основном Т-26Э, танковые дивизии пополнялись исключительно танками Т-34, новейшими Т-44 и даже тяжелыми Т-54М. Но тут Геркану не сильно повезло в том плане, что 33-я дивизия, к которой он временно прибился, была вооружена как раз тридцатьчетвёрками.

Будучи великолепнейшим танком для конца 30-х годов, в середине 40-х он уже переходил в разряд морально и технически устаревших машин, как минимум, в силу развития немецкой противотанковой и танковой артиллерии. А, стало быть, подавляющего превосходства над немецкими Т-III, Т-VI и StuG-III не имел. К тому же, подбивался из немецких длинноствольных 75-мм танковых пушек уже с дистанции в 1000 метров даже обычными тупоголовыми бронебойными снарядами, тогда как сам мог поразить противника навроде Т-VI или же StuG-III не далее 300 метров при ведении огня в лоб. Хотя, стреляя в борт, мог их взломать даже на полутора километрах. Причем немецкий танк с его 30-мм защитой бортов мог быть подбит советским 76-мм танковым орудием даже осколочно-фугасными снарядами. Что было отнюдь немаловажно, поскольку даже к лету 1944 года количество обычных бронебоев смогли довести в среднем всего до 42 штук для каждого 76-мм орудия. Тогда как следовало иметь под 200 подобных выстрелов! И это было катастрофой! Про подкалиберные бронебойные снаряды вовсе хотелось грустно промолчать. С величайшим трудом их смогли изготовить всего 30 тысяч экземпляров, что составляло чуть более одного унитара на каждое из имеющихся в РККА орудий подобного калибра.

Танкистам 33-й дивизии повезло в этот день в том плане, что на них выскочил батальон состоявший из трех рот легких танков, вооруженный исключительно чехословацкими Т-38 и немецкими Т-III. И те, и другие, уже год как были сняты с производства, но всё ещё сохранялись в танковых частях Германии в огромных количествах — многими тысячами, что стало настоящим подарком для советских танкистов. Ведь, справиться с такими противниками могли любые танки. Даже Т-26Э с их короткоствольными полковушками спокойно взламывали броню данных машин при ведении стрельбы в борт. А порой даже случались победы при столкновениях лоб в лоб, если в боевой укладке обнаруживался весьма редкий для РККА кумулятивный снаряд, способный пробить броню до 70-мм толщиной — то есть даже лобовую защиту Т-III последней, самой хорошо защищенной, модификации «L». Т-34 же стали для таких германских танков самыми натуральными палачами, хоть как-то поддаваясь лишь 50-мм подкалиберным снарядам Т-III.

Открыв огонь из засады, советские танкисты 2-го батальона 67-го танкового полка впоследствии перешли в атаку и за два часа сражения полностью разгромили вражескую колонну, не дав уйти ни одной боевой машине противника. После чего столкнулись с новыми немецкими танками, опять же выдвинувшимися со стороны Гродно, с которыми сражались вплоть до наступления темноты, не рискуя продвигаться дальше к городу, как в силу израсходования возимого боекомплекта, так и по причине солидных понесенных потерь. Ведь, нет-нет, а очередной 50-мм снаряд продирался-таки через 60-мм броню тридцатьчетверки, либо же сбивал гусеницу с советской машины, начисто выбивая ту из строя.

Что же касалось самого Александра, то ему уже не было никакой нужды лично лезть непосредственно в сражение на передовой. Как и положено генералу, воевал он в этот день издалека, с командного пункта дивизии, да выезжал впоследствии на осмотр поля боя, где навсегда застыл 71 вражеский танк. Выезжал не только, чтобы осмотреть собственными глазами реальные результаты, в том числе, своего многолетнего труда, но также, дабы проконтролировать эвакуацию в тыл всего того, что уже никак не должно было попасть обратно в руки немцев. Он даже выпустил специальную инструкцию по организации, либо мгновенного вывоза с поля боя поврежденной техники и вооружения, либо не менее мгновенного уничтожения всего этого добра на месте путём подрыва или же в крайнем случае — поджога.

Памятуя о том, сколь малыми вечно были безвозвратные потери немцев как раз за счет возвращения в строй прошедших полевой или же средний ремонт машин, Геркан всячески желал изменить эту статистику в обратную сторону. Потому и поспешил проконтролировать лично, как осуществляется его приказ. Который, как и большинство других приказов, не исполнялся вовсе. Что он мог узнать, проведя на поле боя свыше четырех часов, как осматривая подбитые машины, так и участвуя в допросе уцелевших вражеских танкистов. А после, уединившись в с командующим 33-й дивизии генерал-майором Пановым в штабном автобусе, выдал тому таких звиздюлей за промедление в столь важном в стратегическом плане деле, что у того потом, небось, еще не менее недели сворачивались уши в трубочку. Зато не прошло и получаса, как первый подбитый Т-III сперва запылал синим пламенем, а после вовсе взорвался, превратившись в кусок металлолома. Ибо эвакуировать подобные трофеи было некому и некогда — тут с вывозом в ремонт своих подбитых танков хватало забот и хлопот, чтобы еще начинать заморачиваться со спасением устаревших вражеских машин.

Но основной кошмар ожидал немецких танкистов на следующий день, когда они уперлись в неприступные глубокоэшелонированные позиции третьей линии обороны, насыщенной бригадами ПТО, а им во фланги нанесли удар скрывавшиеся до поры до времени в лесах танковые дивизии РККА. Естественно, лишь в тех местах, где эти самые леса вообще существовали. И били ныне их не легкобронированные Т-26 с БТ-шками, а свыше десяти тысяч Т-34, Т-44 и Т-54, поддержанных мотострелковыми частями с их самоходными противотанковыми установками. Отчего потери в танках первого дня войны уже совсем скоро начали казаться командованию Вермахта откровенно легкими. К чему они уж точно не были готовы.

Глава 12

Война никогда не меняется

В Кремле царило напряженное ожидание. Еще начиная с 3 часов ночи, отовсюду посыпались доклады об обнаружении постами ВНОС военных округов и флотов приближение к границам СССР неизвестных самолетов. Не огромного количества, поскольку у немцев попросту не имелось достаточного числа летчиков, способных летать в условиях ночи, но практически одновременно показавшихся повсеместно, тем самым создавая ощущение великого множества. Что на былые разведывательные рейды отдельных самолетов никак не походило.

Спустя еще 7 минут пришли первые данные об открытии огня средствами ПВО Черноморского флота по одиночным немецким самолетам осуществлявшим постановку морских донных мин на фарватере военно-морской базы в Севастополе. А в промежутке с 3:35 до 3:55 звонки с сообщениями об атаках посыпались вообще отовсюду. Где пять, где семь, где девять немецких самолетов из самой первой волны наносили удары по аэродромам и расположениям советских сухопутных войск. При этом германская артиллерия уже в 3:15 открыла ураганный огонь по городкам пограничников и тем участкам УР-ов[1], до которых дотягивалась с мест своего сосредоточения.

В районе 5 часов утра, когда над городами, расположенными вдоль западной границы СССР, взошло Солнце, уже начали приходить сообщения о начале тяжелых авиационных сражений в небе над советской землей. Командующие Западного и Киевского военных округов даже успели доложить о первых прорывах вражеских механизированных подразделений через первую линию обороны, после чего связь совершенно прервалась.

Как бы в РККА ни готовились к началу этой войны, а немецкие диверсанты всё же умудрились нарушить все существовавшие линии связи, включая ВЧ, на некоторое время оставив правительство Советского Союза и высшее командование Красной армии без информации обо всём творящимся на линии соприкосновения войск. И сохранялось подобное положение дел на протяжении целой недели, всё то время пока немцы, не смотря на катастрофические потери в живой силе и технике, раз за разом предпринимали попытки прорваться вглубь территории СССР, поскольку в штабах их армий попросту не имелось иных приказов от Верховного командования Вермахта. Никто в Берлине банально не предполагал, что на востоке им придется столкнуться с ТАКИМ отчаянным сопротивлением! Вот и не озаботились созданием резервного плана на тот случай, если всё пойдет плохо. А оно пошло!