Зимние тени стали длинными и темными. Леденящий душу ветер завывал вокруг зданий, грохотал и скрипел в кронах деревьев. Ветер взметал кристаллы снега в огромные тучи и посылал мусор по тротуарам.
Фолл-Крик превратился в город-призрак, но вместо бурьяна здесь царили холод, лед и снег, похожие на крошечные торнадо.
— Это займет всего минуту. — Джулиан соскользнул со снегохода и снова намотал шарф на нижнюю часть лица. Его голос звучал приглушенно сквозь ткань. — Расслабься, Шеридан.
Джулиан, пиная снег, поднялся по бетонным ступеням и ударил костяшками пальцев в перчатках по массивным деревянным двойным входным дверям церкви Кроссвей.
Нехотя Ноа последовал за ним. Он пригнул голову от колючего снега и плотнее натянул капюшон на лицо. Его щеки, губы и нос обветрились и потрескались. Он практически чувствовал, как замерзают волоски в носу.
Должно быть, температура опустилась градусов на десять ниже нуля. Безжалостный, непрекращающийся холод причинял мучения. Низкие температуры день за днем ставили рекорды в Мичигане.
В ближайшие несколько часов, вероятно, выпадет футовый или более слой осадков, что составит более трех футов только за последнюю неделю. Казалось, что они оказались в ловушке, почти полностью отрезанные от внешнего мира.
Это делало всех раздражительными и нервными. Они все находились в невероятном напряжении.
— Я все еще не понимаю, что мы здесь делаем, — заявил Ноа. — Я уже говорил тебе, что Бишоп хочет заниматься своими делами. Я не понимаю, почему он не должен иметь такой возможности. Он отдает все, что у него есть.
За ними подъехали еще четыре снегохода, снег кружился и исчезал в желтых конусах фар. Двое мужчин оказались офицерами — Хейсом и Рейносом — и еще двое — бывшими военными добровольцами из общины, которых шеф Бриггс несколько дней назад нехотя назначил офицерами запаса.
С каждым днем жители города становились все недовольнее. Розамонд начала терять свою власть над городом. Шеф Бриггс тоже. Всем хотелось кого-то обвинить, особенно когда никто не знал, кто и зачем это сделал.
Люди замерзали, голодали и устали искать все необходимое. Вода больше не текла из крана. Еда не появлялась на полках продуктовых магазинов. Тепло перестало быть простой настройкой термостата.
Чувство вины укололо его. Они с Майло могли считаться счастливчиками.
За последние три дня произошло несколько попыток взлома, большинство из них — в общине «Винтер Хейвен». Кто-то разрисовал дом Томаса Блэра грубыми изображениями и совершил акт вандализма.
А вчера вечером пара подростков забралась на крышу дома Мэри Джонс и демонтировала две солнечные батареи, пока она не поймала их и не пригрозила отстрелить им яйца.
Ноа пришлось отпустить их со строгим предупреждением. Держать подростков негде, так как единственную камеру в подвале исторического здания суда в настоящее время занимали Рэй Шульц, Октавия Райли и братья Картеры, пока они не придумали, что с ними делать.
Джулиан пристально посмотрел на него. Его нос и щеки покраснели, глаза налились кровью.
— Приказ суперинтенданта.
— Но шеф…
— Бриггсу нужно идти в ногу со временем. Как и тебе, Шеридан. — В голосе Джулиана прозвучало раздражение. Он казался напряженным. Злым.
В точности как Ноа чувствовал себя сейчас, стоя здесь в полузамерзшем состоянии, его ноги словно налились свинцом, уши и нос онемели, снег замерз на бровях и ресницах.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Аттикус Бишоп, крепкий, широкоплечий, с копной афро, одетый в свою непревзойденную черную кожаную куртку и новую гавайскую рубашку — голубую с пальмами.
Бишоп не смотрел на Ноа. Несколько секунд он разглядывал Джулиана, а затем медленно перевел взгляд на мужчин, стоявших у подножия ступеней, укрывшихся от ветра и снега.
Все были вооружены, хотя оружие оставалось в кобуре.
Бишоп сжал губы в тонкую линию.
— Синклер. Что ты здесь делаешь?
Джулиан откинул шарф, чтобы говорить яснее.
— Мы просто совершаем обход и просим помощи у местных жителей. У нас в приюте почти сто голодных детей, а еды осталось всего на несколько дней. Уверен, ты понимаешь, как обстоят дела.
— Я понимаю, что помогаю людям, которые приходят ко мне. Понимаю, что я и мои прихожане купили и оплатили банки и коробки с едой и бутылки с водой в этом здании. Я вправе решать, что с этим делать.
— Вау, чувак. Притормози. — Джулиан поднял обе руки в умиротворяющем жесте и широко, бесхитростно улыбнулся. — Мы ни к чему не принуждаем, Бишоп. Ты неправильно нас понял. Мы предлагаем помощь. Нашу помощь. Мы просто просим вас дать кое-что взамен. Не для нас, а для этих голодных детей. Подумай о них.