Розамонд поджала губы.
— Для этого и существует совет.
— Они ошибаются!
— Достаточно. — Розамонд бросила на Джулиана напряженный взгляд, выражающий неодобрение, но ее собственный голос оставался ровным и спокойным. — Решение уже принято.
— Но…
— Хватит. Ты ставишь себя в неловкое положение, Джулиан. Ты это нарочно?
Ей не приходилось повышать голос. Тот умел мгновенно превращаться из сладкого и мелодичного в резкий.
Уязвленный, Джулиан с возмущенным видом откинулся назад и скрестил руки на груди, лицо покраснело от досады.
Ноа положил руку ему на плечо.
— Все в порядке, брат, — тихо сказал он.
Побледнев, Джулиан отмахнулся от него.
Ноа старался не принимать это на свой счет. Джулиан никогда не мог ясно мыслить, когда злился. Он всегда был вспыльчивым, позволяя эмоциям брать верх над собой. День-два, и он снова станет прежним — лучшим другом Ноа.
По крайней мере, он на это надеялся.
Глава 37
Октавия Райли
День шестой
Октавия Райли была слишком измотана, чтобы двигаться. Она прислонилась к бетонной стене и застонала. Деревянная скамья оказалась чертовски неудобной и заставляла ее задницу болеть, особенно после того, как она застряла в этой дыре в последние двадцать четыре часа.
Может быть, прошло больше. Здесь ведь нет часов. Нет никакого способа определить время, кроме той жижи, которой их время от времени кормил охранник. Три приема пищи — отвратительная консервированная фасоль, свекла и вода.
Ей плевать на эту сырую, безвкусную еду. Она жаждала совсем другого.
Ее нервы были натянуты и трепетали от нужды. Холодный пот выступил на лбу. Она вспыхивала то жаром, то холодом, то снова жаром, несмотря на почти минусовую температуру.
Дрожь лихорадила все тело. Она уже дважды бросалась к ведру. Вся камера пропахла кислым потом, запахом тел и рвотой.
Все, чего она хотела, это получить дозу. Больше, больше и больше. Она нуждалась в ней. Жаждала ее. Это единственное, что избавляло от темноты, что заставляло ее убогую жалкую жизнь казаться другой, ярче, лучше.
— Я убью тебя, Аттикус Бишоп, слышишь меня! — кричал Рэй. — Я отрежу твой крошечный писюн и скормлю его тебе и этому крысомордому копу Шеридану!
Октавия застонала, снова переместилась, пытаясь устроиться поудобнее, но безуспешно. Она так сильно устала, но сон не шел.
— Может, хватит уже? У меня ужасно болит голова.
Рэй продолжал вышагивать.
— Я заставлю его заплатить за это! Я заставлю их всех заплатить!
Он часами ходил по узкой камере, плевался и ругался, кричал и завывал, стучал кулаками по древним железным прутьям, словно это могло что-то изменить.
Они находились в подвале исторического здания суда. Она никогда не бывала внутри, но тысячу раз проезжала мимо него по Мейн-стрит. Оно располагалось между азиатским бистро и прачечной, напротив единственного в городе светофора.
Здание суда сохранилось с давних времен, хотя сейчас оно использовалось как музей для школьников, редких шикарных ужинов по сбору средств и скучных заседаний городского совета.