Против!
— Нет, — лепечу, затем покорно шлепаю за мужчиной.
Он великолепен! Эта царская осанка, лёгкая небрежность в каждом движении. Абрамов ведет себя, как лев в саванне, где всё принадлежит ему. Студентки его боятся, преподши боготворят и хотят от него детей. А мужчины смотрят с завистью.
Выходим под лестницей на первом этаже.
— Как ты после субботы? — как только оказываемся на улице, мужчина закуривает.
— Нормально.
Мне так хочется с ним нормально поговорить! Но, как назло, в горле словно бревно застряло и мешает произносить членораздельные звуки.
— Это хорошо. Но тебе всё равно лучше пока с подругой пожить. Думаю, за неделю они смогут поймать зачинщика нападения.
— Спасибо вам! Если бы не вы, меня бы убили, — вздрагиваю.
— Это вряд ли. Им нужны деньги, которые твой отец должен. От живой тебя толку больше. Но я рад, что ты позвонила, — он открывает мне пассажирскую дверь, ныряю в машину препода.
Мамочки! Кожаные сиденья, пахнет очень приятно и ненавязчиво. И машина очень крутая! Абрамов садится рядом.
— Пристегнись, — приказывает, а у меня уже внутри бабочки все с ума посходили.
Покорно выполняю его приказ. И почему-то в голове вспыхивают картиночки: ночь, отель, чёрное постельное белье. Я лежу, прикованная к изголовью наручниками. А Абрамов смотрит. Пожирает меня взглядом… ох!
— Яна? — мужчина выгибает бровь, — всё в порядке?
— Да, а… куда мы едем?
— В детский приют, — отрезает, — я его спонсирую, порой наведываюсь с проверкой.
— Ничего себе! — пучу глаза на своего анонима, — это так благородно, Владислав Львович!
Он лишь усмехается.
— А можно я включу музыку? — спрашиваю аккуратно.
— Конечно, только… — мужчина тянется к бортовому компьютеру, в этот же момент я тоже протягиваю руку и наши пальцы сталкиваются.
Меня тут же прошибает электрический разряд. Поднимаю глаза и попадаю в плен тёмных глаз препода. Он скользит по моему лицу, задерживается на губах, которые я машинально облизываю.
— Владислав… Львович… — шепчу, отчаянно желая ощутить его вкус.
Чувствую то самое сдавливающую грудь, возбуждающую волну, стремящуюся к низу живота.
— Яна… — он подаётся вперед, обхватывает мою шею сзади, — что же ты со мной делаешь…
Божечки-ёжички! Бабочки в животе разом взрываются и рассыпаются по телу крошечными спазмами. Я чувствую их везде: в груди, животе, ногах и руках. На губах.
Но вдруг мужчина резко отстраняется. А я машинально тянусь за поцелуем…
— Ян, — он зарывается в волосы пальцами, — так нельзя… слушай…
— Всё в порядке, — отворачиваюсь, краснею, как вдруг вижу Пашку, выходящего через служебный вход, — а он что тут делает?
— Поехали, — Абрамов бьет по педали газа, меня вжимает в кресло.
Сверлю взглядом свой рюкзак. Повисает неловкая, гнетущая тишина.