– В каком смысле чокнутый?
– У него бывают видения, он видит белых ласточек и думает, что это такие феи или вроде того и они его защищают. Его сестра, которая разбирается в птицах, сто раз ходила вместе с ним на поиски, чтобы доказать, что эти ласточки – всего лишь выдумка. Но у нее ничего не вышло, он так и не выкинул это из головы.
Она сама мне рассказала, мне одному, конечно же потому, что я не такой, как все. Только никому об этом не говорите, меньше всего на свете я хотел бы, чтобы из-за меня у Жоана были неприятности.
При мысли об этом его голос зазвучал панически.
– Не бойся, со мной Жоан в безопасности. Все чокнутые, как ты их называешь, – под моей защитой.
– С чего бы это?
– Потому что я сам такой.
– Да, ходят такие слухи. Ну, конечно, люди не так говорят, но что-то в этом смысле. Но я не верю.
– Есть повод?
– По тем признакам, которые я замечаю. А еще я видел, как вы притворяетесь, будто ловите рыбу, или как вы бродите, ничего вокруг не видя. Я бы назвал это скорее… – Маэль поднял руку и медленно покрутил ею в воздухе: – …переходами. Переходами к пустоте, или к полноте, или полуполноте, но этого мне не понять.
– Ты сообразительный, Маэль, – с улыбкой сказал Адамберг. – Я понимаю, почему твой хозяин Дрессель не хочет тебя потерять.
– Мы хорошо понимаем друг друга, это точно. Когда я замечаю махинации со счетами, а они часто встречаются, я прихожу к нему, и мы вместе смеемся. Клиенту, когда он приходит за отчетом для налоговой, конечно, не до смеха. А еще, раз уж мы заговорили о работе, в свободное время я люблю строить из камня. Понемногу помогаю с этим разным людям. Но после операции я этим почти перестал заниматься, очень устаю. Похоже, это еще не скоро пройдет.
– Ну, тогда отпускаю тебя домой спать, – заметил Адамберг, вставая. – Мы поняли друг друга, Маэль? Хождения с деревяшкой закончились. В Лувьеке и без того хватает проблем.
– Заметано, комиссар, даю слово: вам не придется больше за мной следить.
Маэль ушел, уже не стуча своей палкой, а Адамберг еще немного задержался, чтобы прочитать сообщения от полицейских, ведущих слежку. Ничего интересного. Впрочем, по случаю траура на улицах не было ни души. А значит, не стоило и надеяться на добычу.
Зато дама-сержант из команды Маттьё, отправившаяся на собрание тенелюбов, отправила ему обстоятельный отчет:
Там было восемнадцать человек, включая Серпантен. Она действительно всем руководит. Представила меня (под вымышленным именем – Ноэми Ранну), потребовала предъявить документы. Все были в капюшонах, потому что пришла «новенькая, о которой ничего не известно». Шестеро мужчин и одиннадцать женщин, не считая Серпантен и меня. Она начала с того, что попросила сосредоточиться на молитве о спасении душ «этой мрази Гаэля, дурехи Анаэль и идиота мэра». Раздались недовольные голоса: молиться за души тенедавов? Серпантен возразила, что нет причин подозревать мэра в том, что он был тенедавом, но он попустительствовал им, а это немногим лучше. Все трое виноваты. Но все равно надо непременно помолиться за души Гаэля, Анаэль и мэра. Это показывает, насколько мы, тенелюбы, дорожим спасением каждой души. Потом Серпантен раздала всем залитое во флаконы из-под физраствора снадобье собственного приготовления, которое укрепляет души тенелюбов – его рецепт она хранит в секрете. Раздача производилась с большой торжественностью, как в настоящих сектах, потом каждый положил в рот жевательную резинку, чтобы потом сделать из нее затычку для флакона. «Будьте осторожны, – сказала Серпантен. – Я вас уже предупреждала, а теперь повторю для новенькой. Две капли в день, не больше, а не то нарушится баланс тела и души». Затем был затронут спорный вопрос: у Серпантен хранятся склянки с отваром – тоже продуктом ее изобретения, – способным навредить тенедавам и отпугнуть их. По ее словам, это средство, которое через два часа после всасывания вызывает галлюцинации, кошмары наяву, приступы дурноты и в то же время ослабляет душу. Надо подлить его в стакан тенедаву, а на следующий день пригрозить, что дальше будет хуже: пусть знает, почему с ним это приключилось. Только пятеро из тенелюбов были против, они говорили, что это смертельно опасно, потому что галлюцинации могут начаться у человека за рулем, или на велосипеде, или на верхней ступеньке лестницы. Остальные двенадцать высказались за, уверяя, что не используют снадобье, пока не удостоверятся, что человек никуда не пойдет через два часа после употребления. Серпантен сделала вид, что ее позиция нейтральна, но она продает свои склянки, и недешево. Из чего состоит жидкость и насколько она вредна, узнать не удалось. Это только подтверждает предположение, что эту «ложу», как они себя называют, нельзя считать неопасной. В конце собрания настал момент оплаты: участие (плюс стакан яблочной медовухи, поданный каждому) – пятнадцать евро; флакон защитного средства, рассчитанного на две недели, – тридцать евро; пузырек с настоем против тенедавов (по желанию) – пятьдесят евро. Помимо того, что в этой ложе царит нездоровая атмосфера, Серпантен, проводя по два собрания в месяц, извлекает из этого неплохой доход. Целесообразно в будущем изъять пузырьки со средством против тенедавов, чтобы исследовать их содержимое и определить, действительно ли оно опасно, или это обычное жульничество.
Глава 18
Во вторник в десять часов утра у лувьекской церкви собралось очень много народа, и она не смогла вместить все пять сотен местных жителей, пришедших проводить в последний путь своего мэра, люди стояли в очереди на паперти и соседних улочках, ожидая возможности войти в храм и попрощаться с покойным. Восемь полицейских бродили в печальной толпе, прислушиваясь к разговорам, в основном о высоких достоинствах усопшего, об убийце и неспособности полиции делать свою работу. Катафалк остановился метрах в двадцати от церкви, толпа молча расступилась, и в церковь внесли гроб, накрытый государственным флагом. Цветов было столько, что они загромождали весь центральный проход вплоть до самого выхода.
Из-за большого притока людей и тесноты как в церкви, так и на кладбище похороны закончились только в час дня, и вся толпа ринулась к мэрии, заполнив ее до предела. Жоан в бешенстве топтался у двери.
– Черт! – кипятился он. – Мне не сказали, что придется кормить пятьсот человек.
– Это не ваша проблема, Жоан, – попытался успокоить его Адамберг. – Возвращайтесь в трактир и отдохните. А у нас, – обратился он к своей команде, – объявляется перерыв до вечера. Вероятно, я присоединюсь к группе наблюдения только завтра.
– Ты продолжишь следить за Маэлем? – спросил Маттьё. – Зачем?
– Из-за мимолетного испуга, промелькнувшего в его глазах, когда я заговорил с ним.
– И все?
– Все, но этого мне достаточно. У меня сложилось впечатление, что тут что-то нечисто.
– Имей в виду, что сегодня к нему приехала сестра. Она в курсе, что мэр защищал Маэля.
– Тем более. Посмотрю на них, когда они будут вместе ужинать.
– Посмотришь, когда они будут ужинать… И что тебе это даст?
– Может, что-то услышу. Сейчас, хоть еще и весна, но уже очень тепло, окно наверняка будет открыто. Они ладят?