– Выясни, как там с заграждениями, надо понять, их уже установили или нет.
Полиция Комбура, конечно же, еще не успела ничего установить, и Адамберг с Маттьё молча колесили по окрестным дорогам наугад, поворачивая то в одну сторону, то в другую и возвращаясь обратно.
– Не вижу ни одного заграждения, – мрачно произнес Адамберг.
– Полицейские, скорее всего, попытались просчитать возможные маршруты и поставили их дальше.
– Дорог слишком много, – буркнул Адамберг. – И им надо подтянуть кучу людей из Доля, Сен-Мало и еще бог знает откуда. На это нужно время, слишком много времени.
– Вернемся, – предложил Маттьё. – Мы уже целый час мотаемся туда-сюда без всякого результата. К тому же они могли по дорогу сменить машину.
Адамберг кивнул и повернул к Лувьеку. Был уже третий час, когда Жоан открыл им дверь трактира и по их посеревшим лицам понял, что все пошло наперекосяк.
– Снова убийство? – спросил он глухим голосом.
– Нет, Жоан, – ответил Маттьё. – Ретанкур. Ее похитили двое подонков. Или убили.
– И ни следа, – произнес Адамберг, тяжело садясь за стол и не сводя глаз с телефона. – Как будто испарились.
Жоан, пройдясь по залу, заметил, что обеденный час уже давно прошел и было бы разумно им сейчас подкрепиться.
– Извините, Жоан, но мне не хочется есть, – сказал Адамберг, прерывая хозяина, который уже приступил шепотом к детальному описанию предлагаемых блюд.
Другие полицейские, вернувшиеся с блошиного обхода, наоборот, охотно согласились поесть, и прежде всего Меркаде, у которого от волнения появлялся волчий аппетит.
– А я тебе повторяю, – воскликнул Вейренк, встав и хлопнув ладонью по столу. – Они не бог знает какую птичку поймали, а Ретанкур. Впрочем, они пока об этом не догадываются, и это их погубит.
– Очень может быть, – согласился Беррон, которого во время эмоциональной реплики Вейренка вдруг осенило, что лейтенант с его немного расплывчатыми, но при этом надменными чертами лица напоминает римский бюст, стоящий в нише здания лувьекской мэрии.
Телефон Адамберга, как строптивый зверек, внезапно ставший послушным, зазвонил ровно в половине третьего, и комиссар жадно его схватил. Засиял от радости и прочитал вслух пришедшее сообщение:
Прежнее вялое отчаяние сменилось крайним возбуждением.
– Вы же говорили, лейтенант, вы же говорили! – крикнул Жоан, обращаясь к Вейренку, который с улыбкой надевал куртку.
– Жоан, я просто был в этом уверен, – сказал он.
– Маттьё, предупреди ребят из Комбура, что они найдут упакованные посылки в районе Стоячего камня.
– Уже, – привычно отозвался Маттьё, насмешливо взглянув на Адамберга и на ходу хватая бейсболку.
Когда полицейские на нескольких машинах под вой сирен примчались на место, им открылось удивительное зрелище: двое мужчин корчились на земле, а внушительной комплекции женщина спокойно сидела, прислонившись спиной к фургону и держа их на мушке; у ее ног валялись четыре ствола. Адамберг описал им ситуацию, фотограф сделал снимки места происшествия, и полицейские увезли злоумышленников, которые выкрикивали непристойности и сыпали оскорблениями и угрозами в адрес Ретанкур, но та не обращала на них никакого внимания, бесстрастная, как древний менгир[6], высящийся у края дороги.
Менее чем час спустя Адамберг и Вейренк уже вновь стояли на пороге трактира, и комиссар с сияющим лицом держал за плечо Ретанкур. Все встали и громко приветствовали вернувшуюся коллегу. Жоан с ее разрешения даже поцеловал ее в щечку, тихонько шепнув: «Мы так за вас переживали». Потом он поспешил на кухню распорядиться о еде для гостей, и на сей раз ему никто не возражал. Был уже четвертый час дня, и у всех разыгрался аппетит. Жоан торопился: ему, как и всем, не терпелось услышать рассказ этой фантастической женщины, он быстро примчался из кухни и уселся за стол.
– Не случилось ничего такого, чтобы из этого устраивать цирк, – с улыбкой проговорила Ретанкур, спокойно выдержав направленные на нее взгляды. – Работа как работа.
– Как они напали? – спросил Маттьё.
– Я ехала на велосипеде, и в начале дороги на Майян они сбили меня, повалили на землю и разоружили. Один из мужиков заклеил мне рот скотчем и ударил по голове рукояткой пистолета. Ноги они мне связать не успели, и я стала их пинать, так что им никак не удавалось запихнуть меня в фургон. Лузеры. Потом они тупо вырубили меня, второй раз двинув по черепу рукояткой – это был тот, второй, я почуяла, как он подошел, – сковали мне ноги, забросили меня в кузов фургона, и в путь. Я недолго провалялась в отключке и стала слушать, о чем они говорят: оба были уверены в себе и радовались, какие они молодцы. Честно говоря, они не говорили, а кричали. Иначе никак: старый фургон дребезжал и издавал адский грохот. Для моего простого плана – то, что надо. Водитель засунул пистолет в щель между двумя передними сиденьями. Я довольно долго делала вид, что лежу без сознания, чтобы не привлекать их внимание, но все же мне нужно было поторапливаться: они рассматривали карту и упоминали заброшенный колодец, до которого оставалось примерно тридцать километров, они собирались сбросить меня туда, размозжив мне голову. Они выбирали, на какую лесную дорогу свернуть, чтобы не нарваться на полицейский заслон. Я обмотала цепь наручников вокруг цепи на щиколотках, посильнее ее зажала и дернула. Чпок. То же самое проделала с ногами. Просунула цепь под ручку, которая опускает стекла, закрепила, повернула – и чпок.
– Чпок – это как? – спросил потрясенный Беррон.
– Чпок – значит, цепь разорвалась.
– Это были стандартные, штатные наручники?
– Ну не игрушечные же! Дальше все было несложно. Вытащить пушку водителя, упереть ему в затылок, забрать все оружие, заставить эту парочку остановить машину и выйти из нее, при этом не ослабляя захват на шее водителя и прижимая дуло к его затылку. Надо сказать, я его немножко придушила, зато его приятель вполне неплохо себя чувствовал, плетясь рядом с ним. Но шансов у него не было. Он, правда, вытащил из кармана штанов второй ствол, и мне пришлось выстрелить. Вы видели, комиссар, я не причинила ему особого вреда, постаралась не задеть бедренную артерию, он просто упал на землю. Другой выдирался изо всех сил, мне даже показалось, что он сейчас освободится от моего захвата. Я была вынуждена несколько раз вмазать ему – не скрою, пару раз попала в самый низ живота – и поколотила их обоих как следует, чтобы они наконец успокоились. Когда оба лежали на земле связанные – я использовала свои собственные наручники и их ремни, – я даже сжалилась над раненым, сняла с него рубаху, скрутила жгут и наложила ему на ногу. И написала вам. Конец истории, и Симу Угрю тоже конец, – заключила Ретанкур, взглянула на еду, которую принес ей один из поваров, и набросилась на нее, приговаривая: – Что-то я проголодалась.
[6] Менгир – простейший мегалит IV–III тыс. до н. э., грубо обработанный, вертикально установленный камень, достигающий нескольких метров в высоту; менгиры считаются одними из первых рукотворных сооружений, сохранившихся до наших дней.