– Кто же из полицейских не знает это имя?
– Он за решеткой вместе с тремя своими сообщниками. Ретанкур с порога отоварила двоих и приставила к Симу пистолет. Расчистила путь Ноэлю с Вейренком, и те упаковали четвертого. Но двоим удалось скрыться, Вейренк не сумел их догнать. Они уехали на мотоцикле.
– Для Сима, наверное, ужасно унизительно, что его поймала женщина.
– Это как пить дать. И вот результат – десантная группа в центре Лувьека.
– Будем брать прямо сейчас? Пока он не натворил дел?
– Нет, Маттьё, он явно прибыл не один. Нужно сначала убедиться, что второй неместный, Лонжвен, – сбежавший вместе с ним подельник. Боюсь, что так оно и есть.
– Заявиться в городок, кишащий полицейскими, – не самый умный ход для человека в бегах.
– Их лиц никто толком не разглядел. Я вспомнил о Десмоне, только услышав имя. Что касается второго, то он вообще не числится в картотеке. Нам нужна фотография, чтобы Меркаде начал его искать.
– Вряд ли получится остановиться у него перед домом и сфотографировать его. Он наверняка глядит в оба и тут же нас засечет.
– Есть другое решение. Эти двое не знают меня в лицо. Я позвоню в дверь Лонжвену…
– Не забывай, что твоими фотографиями заполнены все СМИ, – отрезал Маттьё.
– Правда, – согласился Адамберг. – Чертова пресса и сообщила им, что я в Лувьеке.
– Возьми мою бейсболку, у нее большой козырек, надвинь ее на лоб, это меняет внешность. И сними свою вечную черную куртку и черную майку. Надень мою голубую рубашку и ветровку. Может, он тебя и не узнает.
Они остановили машину и приступили к переодеванию. Маттьё оглядел коллегу.
– Ну что ж, очень даже неплохо, – удовлетворенно изрек он. – Тебя можно узнать, но не сразу. Минуты через три. Тебе стоит поторопиться.
– Значит, звоню я в дверь, – повторил Адамберг, поправляя бейсболку, – говорю, что пришел повидать супругов Вернон, парень сообщает мне, что они уехали в отпуск и сдали ему дом, я извиняюсь и ухожу.
– Не понимаю, зачем это все.
– Понятно же – чтобы нарисовать его портрет.
– А, ну да.
– Портрет я тут же отправлю Меркаде, и он мне скажет, есть ли что-то в картотеке на этого мужика, поскольку его настоящего имени у нас нет.
– Все равно это очень рискованно. Несмотря ни на что, этот тип может тебя узнать. А меня нет. Давай лучше я пойду.
– Придется все же рискнуть, у нас нет выбора.
– Почему?
– Потому что ты не умеешь рисовать.
– Точно, я и забыл.
– Едешь в интернат?
– Двое моих людей уже начали обыск. Предупрежу, что задержусь, и останусь с тобой.
– Спасибо.
Адамберг, после того как наведался в голубой рубашке и бейсболке к подозреваемому, стал опасаться, что эта убогая маскировка не смогла обмануть противника, а потому в спешке уселся в уголке маленького бара неподалеку от мэрии, так что ему был виден дом Лонжвена, и стал торопливо рисовать его портрет. Маттьё сел рядом с ним и на всякий случай расстегнул кобуру.
– Тишина, – произнес Адамберг, продолжая рисовать и наблюдая за входом в дом.