Сто имён одной воровки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Зеркало, мэтр, — повторила Мия и поняла, что её голос дрожит. — Дайте мне зеркало и покончим с этим.

— Что ж ты там такое увидеть хочешь, в чьей постели панталоны потеряла? Или хочешь эту игрушку, — он указал рукой с зажатым в ней бокалом на чарострел, — вернуть законному владельцу, да только запамятовала, у кого спёрла?

— Вам-то какая разница?! Кончайте дурью маяться, отдайте зеркало и забирайте противоядие!

— Мне есть разница хотя бы в том, что я то зеркало должен настроить на определённый промежуток твоей никчёмной жизни. Я его, конечно, могу выбрать сам, — тут лицо чародея исказилось в премерзейшей ухмылке, и он уселся обратно в кресло, — но, боюсь, тебе мой выбор не понравится, зато твоя куцая птичья память освежится.

Чарострел тянул руку, сжимавшие его пальцы немели, а предплечье начало мелко подрагивать. От лежавшего за щекой шарика рот наполнялся слюной, которую приходилось постоянно сглатывать. Очень хотелось выстрелить в эту поганую морду и разом со всем покончить. Не было никаких сил слушать этого упражнявшегося в остроумии гада, не имевшего ни стыда, ни совести. А ведь он ни капли её не боялся! И относился к ней, как… Мия до скрипа сжала зубы, из груди её вырвался какой-то судорожный всхлип, и она наконец выдавила из себя:

— Детство. Мне нужно вспомнить моё детство.

Странно, но от этих слов чародей вздрогнул, как от пощёчины, и уставился на Мию так, будто в первый раз её увидел. Его глаза оставались в тени, но казалось, что их взгляд впился в неё острыми когтями и всё усиливал хватку. Мия почти чувствовала, как ледяные пальцы сжимаются на её шее, почти слышала, как под ними с треском ломаются позвонки. Она попыталась сглотнуть образовавшийся в горле ком, но не смогла. Ещё немного, и у неё от ужаса подкосятся колени, она упадет на этот роскошный ковёр и тогда…

Вывело её из оцепенения то, что чародей молча поднялся, поставил на столик бокал, к вину в котором так и не притронулся, взял свою магическую лампу и, на ходу бросив: «Следуй за мной», — пошёл к двери. Мия поспешила за ним.

Глава X. Вино по особому рецепту. Часть III

Внутри замок производил впечатление скорее удручающее, чем угрожающее. Чем дальше они шли, тем больше Мия уверялась в том, что вряд ли сможет живьём его покинуть — либо её пришибет отколовшийся кусок камня, либо она упадёт с одной из узких лестниц и сломает шею или даже провалится в одну из широченных щелей межу плитами пола, которые, как ей казалось, ведут прямиком в Подземный мир. Замок словно разваливался на глазах, угрожая похоронить её здесь, под обломками тёмного камня. Похоронить вместе с… Мию передёрнуло от омерзения и ужаса, но она только ускорила шаг.

Чародей шёл впереди, не оборачиваясь и не останавливаясь ни на секунду. Длинные полы его тёмно-пурпурной мантии развевались подобно крыльям диковинной птицы. Чтобы за ним поспевать, Мие приходилось то и дело переходить на мелкий бег. Это злило. Так и подмывало подбежать и дать пинка, впиться ногтями в глаза или схватить за завязанные в хвост волосы и дёрнуть так, чтобы мерзавец растянулся на щербатых плитах и расколол башку об каменный выступ. Да вот только с её малым ростом для этого ей пришлось бы подпрыгнуть — так-то она макушкой и до плеча ему не дотягивалась. И это злило ещё сильнее — не человек, а ожившая портамерская водонапорная башня, которая лапища свои железные из земли вытащила да побежала на них! В постели, правда, эта разница не слишком ощущалась, да и не особо мешала, и… От непрошеных мыслей Мия чуть слышно взвыла и грязно выругалась себе под нос, а затем вслед за чародеем взбежала по ступеням крытой галереи.

Она пыталась запоминать путь, но даже её тренированная память пасовала перед лабиринтами пропахших плесенью коридоров, почти разрушенных галерей и множества пустующих залов, крыша одного из которых давно обвалилась, и теперь осенний ветер трепал остатки гобеленов на стенах. А в другом — Мия испуганно вскрикнула и едва не растянулась на растрескавшихся плитах, когда прямо перед ней из широкой щели в стене появилась кошка, сжимавшая в зубах крысу размером едва ли не в половину своего тела. Чародей же на её крик даже не обернулся.

Наконец, из узкого коридора, стены которого украшали гирлянды паутины, они вышли на винтовую каменную лестницу и поднимались по ней так долго, что у Мии голова закружилась. Лестница привела их к обитой кованым железом двери. Чародей распахнул её и приглашающим жестом указал на открывшуюся тьму.

— Издеваешься? — Мия отпрянула от прохода и подняла руку с зажатым в ней чарострелом. — Я туда не полезу!

В ответ чародей только громко вздохнул, закатил глаза и прошёл вперёд, пламя магической лампы слегка развеяло мрак. Мия пару секунд помялась на пороге, но потом последовала за ним. Тяжёлая дверь со скрипом затворилась.

Света от лампы, которую чародей поставил на какой-то стол, и от узкой бойницы где-то наверху хватало лишь на то, чтобы Мия смогла понять, что находятся они в небольшой комнате с округлыми стенами, как видно, находившейся на самом верху башни. У стен громоздились тёмные тени шкафов и каких-то полок, по центру стоял длинный стол, заставленный не пойми чем, и…

Тут чародей провёл ладонью по стене, и по стенам вверх от его руки побежали всполохи бледно-лилового и голубого сияния. В пару мгновений они опутали всю комнату, от пола до уходящих ввысь сводов, словно пульсирующие вены или реки расплавленного металла. Комната наполнилась холодным светом, явив Мие свою обстановку.

— К-к-корсово дерь… — сдавленно пробормотала она и сделала пару шагов назад.

Комната эта явно не предназначалась для чужих глаз. На первый взгляд она напоминала лабораторию Лаккии, но лишь на первый. Стоило осмотреться, и можно было увидеть испещренные рунами ветхие свитки и устрашающего вида манускрипты, чёрные свечи, матово светящиеся кристаллы, странные механизмы, жуткие инструменты и кинжалы, а ещё стеклянные цилиндры, внутри которых что-то плавало. Мия была готова поклясться чем угодно, что в одном из них она заметила труп новорожденного младенца с обезображенным лицом. Она стиснула зубы и отвернулась, но тут же встретилась взглядом с пустыми глазницами белевшего на другой полке черепа. Чтобы не завизжать от страха, Мие потребовалось всё её самообладание.

Правда, её смятения чародей словно и не заметил. Даже не удостоив Мию взглядом, смахнул со стола кипу пергаментов, чтобы освободить место, и поставил туда большую округлую чашу из чёрного камня с серебристо-серыми прожилками. Потом отошёл к одному из шкафов, и принялся доставать оттуда диковинного вида сосуды, полотняные мешочки и непонятного вида инструменты. Мия провожала взглядом каждое его движение, и эти размеренные, неторопливые действия странно её завораживали. Но только до того момента, когда её взгляд упал на стоявший в небольшом алькове алтарь, на вырезанную из тёмного дерева фигуру и на покрывавшие тот алтарь бурые пятна, которые не могли быть ничем иным, кроме как…

Мия всё-таки не смогла сдержать крик, крепко зажмурилась, рука её дёрнулась к груди в тщетной попытке найти успокоение в спрятанном под рубашкой амулете.

— Вот уж в чём не мог тебя заподозрить, так это в дланебоязненности, — с явственно различимой в голосе усмешкой сказал чародей.

— Я не… — Мия подавилась своими словами и закашлялась, спазмы отвращения сжимали горло и живот, мешая говорить.

Она слышала множество россказней о таких вот алтарях и о тех, кто перед ними преклоняется. О жутких ритуалах и о кровавых дарах, приносимых владыке Подземного мира. Говорили, что те, кто в покровители себе выбирают Хаммарана, похищают детей и приносят их в жертву, чтобы умилостивить владыку, а ещё пьют свежую кровь, шьют себе сапоги из человечьей кожи, кости пускают на амулеты и каких только гнусностей ещё не творят.

— Это просто омерзительно! — наконец справившись с собой, выплюнула Мия и указала на алтарь. — Как вы можете творить такое! Проливать кровь безвинных, да как вам не…

— Владыка не требует… — перебил её чародей, но потом осёкся и махнул рукой, — впрочем, хочешь верить в кровожадные сказочки церковников — верь на здоровье, не буду тебя разубеждать. Да, я здесь каждый день приношу в жертву новорожденных детей и лью на алтарь кровь девственниц. Но тебе-то в любом случае нечего бояться, не так ли?

— За это казнят! — возмущённая такой наглостью, выкрикнула Мия.

— Неужели? А за воровство что, гладят по головке и целуют в лобик? — ответил ей он, доставая с одной из полок какой-то свёрток. Потом, развернувшись, ухмыльнулся в этой своей поганой манере и добавил:

— И поверь, это меньшее, за что меня могут казнить.

В глубине его тёмных глаз ей увиделся зловещий блеск. Ноги Мии задрожали и едва не подкосились. Невеста. Она поняла, что чародей говорил о своей невесте, этой бедняжке Мэл, которую он убил. Мия в этом и раньше не сомневалась, а сейчас уверенность её стала твердокаменной.