Расположившийся на носу мужчина, имени которого Мия не знала, поднял голову, шикнул на них и недвусмысленно показал на свой ремень. Мия насупилась и опустила голову, разглядывая свои босые ступни, покрытые заскорузлой грязью. Она пошевелила большими пальцами, ощупывая шершавую древесину под ними.
— А ты приютская, что ли? — снова ткнул её надоедливый сосед.
Мия кивнула головой, мальчишка в ответ наморщил веснушчатый нос и чуть от неё отодвинулся.
— Ф-у-у, приютская! Папа говорит, что на вас во-о-от такие блохи водятся. А ещё вы грязные, вонючие и тупые.
— Я не тупая! — тут же воскликнула Мия и пихнула мальчишку в плечо.
От желания скинуть поганца за борт зудели ладони, но Мия не решилась, справедливо полагая, что за такое её выдерут похлеще, чем когда она сбежала из приюта и три дня пряталась в гроте под Сигнальным утёсом.
— Тупая. Потому, что не знаешь, куда мы плывём.
— Будто ты знаешь, — пробурчала Мия.
— Я-то знаю, мне папа рассказал. А тебе не скажу. Папа сказал, никому не говорить. Папа говорит, что каждый за себя.
— Да пошёл ты со своим папой!
— Следи за языком, псина! Мой папа на могущественного чародея работает, я ему скажу, и он тебя вмиг заколдует.
Как бы подкрепляя свои слова, мальчишка изобразил руками некие магические пассы, но в тот же момент лодку слегка качнуло на волнах, и он чуть было не упал в воду. Мия злобно хихикнула, наблюдая за тем, как побледневший мальчишка впился руками в борт лодки, на котором они сидели.
— И зачем же мо-гу-щес-твен-ному чародею нужна помощь простого ворюги, как твой папаша? — пытаясь передразнивать голос мальчишки, спросила Мия.
— Много зачем! — выпалил мальчишка, но руками размахивать перестал. — Мой папа лучший вор из Гильдии, поняла?! И ему платят золотом, много-много золота. А тот чародей, он папе предсказал, что я вырасту и тоже буду лучшим вором! И у меня тоже будет много-много золота…
— Врёшь ты всё. И чародей твой врёт, — перебила его Мия.
Он хотел было ей что-то ответить, но мужчина с носа прикрикнул, и они замолчали. Мальчишка, как видно, пытаясь снова её разозлить, начал насвистывать, а Мия принялась разглядывать уже поджившую ссадину на коленке, которая словно глаз жуткого монстра уставилась на неё из дырки в штанах. Она провела подушечками пальцев по бугристой корочке, а потом ногтем подцепила её кромку и начала отковыривать. С самого края открылась нежная, розовая кожа, Мия удовлетворённо выдохнула и продолжила. Нужно было сколупнуть всю корочку за раз, чтобы она оказалась в руке целой, словно маленькая бурая монетка. Мия с головой погрузилась в своё занятие, прикусила губу и сощурила глаза. Действовала она медленно и аккуратно, отдирая болячку то с одного края, то с другого. Но где-то на середине из-под приподнявшейся корочки потекла тонкая струйка крови. Мия разочарованно хныкнула — если пошла кровь, значит, она сделала это слишком рано. Она застыла, наблюдая за наполовину отошедшей от кожи болячкой, раздумывая, что делать дальше.
И в этот момент их всех сбросили в воду.
Морская вода обожгла нос и губы, но Мия успела задержать дыхание. Ранку на колене защипало. Мия забарахталась, забила руками и ногами по воде, и тут же получила удар по голове. Зубы её лязгнули, и под крепко сжатыми веками вспыхнули огни. Она пыталась хватануть воздуха, пыталась подняться на поверхность, но ноги свело судорогами. Мия тонула.
Тонула.
В воспоминаниях.
В горькой морской воде.
Грудь сдавило так, словно её завалило камнями. Воздуха в теле становилось всё меньше, и она с трудом сдерживалась, чтобы не вдохнуть. Тогда бы она точно не спаслась. Мия из последних сил открыла глаза, и в них словно впилась тысяча игл. Но она всё-таки увидела барахтающиеся на поверхности воды детские тела, а прямо над её головой — ноги того мерзкого мальчишки, который и ударил её по голове.
Каждый за себя, значит.
Ярость и злоба обожгли сильнее морской воды и одновременно наполнили такой силой, что Мия могла бы свернуть Сигнальный утёс одним ударом кулака. Она забила ногами, рванула вверх, вцепилась в щиколотки мальчишки и что есть силы дёрнула. А потом перехватила руки, схватилась за его рубаху и дёрнула ещё раз. Голова Мии наконец вырвалась из-под воды, она с громким хрипом хватанула воздух, оттолкнулась от плеч мальчишки и вдобавок саданула его пяткой.
Солнце слепило глаза. Брызги летели в лицо, рот полнился горечью. Сбоку кто-то кричал. А впереди маячила лодка, к которой уже плыло несколько ребятишек. Мия поплыла за ними.
Тогда они все доплыли. Гильдийские мужики помогли им забраться в лодку, дали каждому по шерстяному плащу, чтобы они могли скинуть промокшие вещи и обсушиться, и даже позволили приложиться к меху с крепким вином, чтобы согреться и унять дрожь. Кто-то сказал, что они молодцы, справились с этим испытанием и стали сильнее.
Все они справились, все выбрались из воды. Кроме того мальчишки.
Не было никакого смысла думать об этом. Вспоминать. Ей нужно было опуститься ещё глубже. Мия знала, что она уже у цели. Так близко. Она напрягла все мышцы, натянулась как якорная цепь, сжала кулаки и сцепила зубы до скрипа.
И нырнула.
Глубже, ещё глубже. Сквозь воспоминания о тренировках и уроках, о холодных ночах на узких койках в приюте. Глубже.