Он проводит языком по нижней губе.
— Я собираюсь сильно кончить в твою киску.
Отрывая меня от плитки, он полностью удерживает мой вес, удерживая меня над своим членом. На его губах появляется дерзкая улыбка.
— Ты хочешь вернуть свой член, Ракета?
Моё нутро пульсирует от желания.
— Не играй со мной, Эванс.
Он приподнимает бровь.
— Лучше привыкай к играм. Теперь ты застряла со мной.
Он опускает меня обратно на свой член, и я вскрикиваю от удовольствия, когда он снова и снова входит в меня, держа за бедра. Его пресс и торс напрягаются подо мной, и я не могу удержаться от улыбки при виде этого.
— Нравится то, что ты видишь?
— Ты такой чертовски сексуальный, — с придыханием выдавливаю я из себя.
— Это единственный член, который ты когда — либо получишь, и я буду погружать его в тебя каждый чертов день.
Обхватив его за шею, я прижимаюсь лбом к его лбу, когда мощный оргазм пронзает меня.
— Я люблю тебя. Так сильно.
Он целует меня в ответ.
— Не могу дождаться, когда ты оставишь клеймо на моей жизни. Покрась все стены в нашей квартире в ярко — розовый цвет, потому что ты стерла все следы серости из моего сердца.
ЗАК
— Держу пари, что ты потом пожалеешь об этом решении.
— И почему же? — я смотрю на неё, сидящую на пассажирском сиденье своей машины, которую я предложил вести, поскольку до сих пор она понятия не имела, куда я её везу.
— Потому что боулинг — это моя специальность.
Я переплетаю её пальцы со своими и бросаю на неё жалостливый взгляд.
— Детка, я не забыл, как плоха ты была в старших классах. Мы поднимали для тебя бортики.
Она смотрит вниз на наши соединенные руки, а затем прямо мне в глаза, на её лице появляется слегка искаженная улыбка, когда она обхватывает мой подбородок одной рукой.
— Я присоединилась к команде по боулингу в колледже. И ещё, — она указывает на крошечные розовые джинсовые шорты, которые на ней надеты. — Ты мог бы сказать мне, куда мы идем. У меня половина задницы торчит.
Я поднимаю брови, когда она ударяет меня в грудь.
— Закари Эванс!
По правде говоря, я хотел отвести её куда — нибудь повеселиться сегодня вечером, так как я не увижу её в течение трех недель, пока она не завершит работу в школе. Плюс, директор, огромный придурок Майклс, был полным мудаком по отношению к ней, когда она уволилась этим утром, оставив меня желать изменить маршрут моей утренней пробежки до его кабинета и поколотить его за то, что он расстроил мою девушку. Она не плакала, но если бы плакала, я бы обязательно добавил дополнительные три мили в оба конца.
— Твой гнев стоит того, чтобы я мог пялиться на твою задницу, — наклоняясь вперед, я целую своё любимое местечко и улыбаюсь. — Кстати, о заднице, готова к тому, что тебе её надерут?
Она решительно приподнимает бровь.