— Сюрприз! — говорю я, делая джазовые движения.
Она наклоняется вперед, заключая меня в объятия.
— Зак знает, что ты здесь, и подожди, ты здесь, здесь? То есть навсегда?
— Ага. Я вроде как солгала о том, когда мой последний рабочий день, — я смотрю на свои часы и морщусь. — Я надеялась застать Зака до разминки, но мой рейс задержали, а потом меня задержала служба безопасности, пока я не показала нашу с Заком фотографию на гала — приёме, чтобы доказать, что я его девушка.
— Что?! — восклицает Фелисити. — Твоё имя должно быть у них в списке. Джон всегда присылает билеты в свою ложу, потому что Адам… — она замолкает на полуслове. — Я увлекаюсь, — она протягивает руку в направлении своей дочери. — Дарси, это одна из моих самых близких подруг, Луна. И Джек, — она топает ногой, чтобы привлечь внимание своего сына, который небрежно листает свой телефон. — Джек!
— Что? — он поднимает на меня взгляд. — О да, здравствуйте. Подождите, вы девушка Зака Эванса, верно?
Я всё никак не привыкну к тому, что люди называют меня его девушкой, и я часто задаюсь вопросом, что бы на это сказала шестнадцатилетняя я. Она, вероятно, сошла бы с ума, узнав, что собирается переехать к своему школьному крашу. Может быть, все эти мысли о нём окупились?
— Да, приятно познакомиться с вами обоими, — говорю я. Дарси улыбается и слегка краснеет. Она блондинка, но так сильно напоминает мне свою маму.
Мы начинаем подходить к ложе, когда Фелисити хихикает.
— Зак испытает сильнейший в своей жизни шок, если ему удастся хоть мельком увидеть тебя, — с той высоты, где находится ложа, я сомневаюсь, что он заметит, но в некотором роде приятно тайно наблюдать, как он играет.
Мы занимаем свои места, и я оглядываюсь по сторонам.
— Кейт не смогла прийти, — уточняет Фелисити, читая мои мысли.
— А? — отвечаю я вопросом на вопрос.
— Вчера вечером она позвонила мне и сказала, что Том забирает её с собой на выходные.
— Куда?
— В какой — то модный спа — центр в паре часов езды к югу.
Меня смущает нахмуренный взгляд Фелисити.
— В чём проблема?
— Я думаю, Кейт и Том хотят совершенно разных вещей.
Игроки начинают кататься на коньках по льду, шум толпы усиливается, и стадион начинает заполнять громкая музыка. Когда я вижу номер шестьдесят шесть, моё сердце учащается. Если бы я каталась на коньках не так ужасно, я бы взяла пару и сама пошла к нему. Я отвожу взгляд и снова сосредотачиваюсь на своей подруге.
— Думаю, тогда ей придется быть с ним честной.
— Да, не то чтобы у неё с этим были проблемы, — Фелисити хлопает, когда команда занимает свои позиции, готовые к вбрасыванию шайбы.
С того момента, как начался второй период, я понимаю, что Зак стал другим игроком. Я внимательно следила за всеми его играми, но, увидев его сегодня, я поняла, что колебания и неуверенность, которые были вызваны ударом прошлого сезона, утихли. Он двигается с той же целеустремленностью, которую я помню по предыдущим сезонам; он командует на льду, как Зак Эванс, которого мы все любим и которого боится соперник. Гордость переполняет меня, и я с благоговением наблюдаю за своим парнем. Интересно, является ли его самообладание на льду отражением стабильности, которую он теперь обрел в своей жизни со мной? Я надеюсь на это.
Фелисити наклоняется ко мне.
— Ты влюблена в него, не так ли?
Я даже не колеблюсь, когда отвечаю.
— На сто процентов. Он для меня всё.
Она визжит от восторга.
— Это пришло к тебе? Ты поняла, что должна быть здесь и вместе с ним?
Я вспоминаю тот день, когда Фелисити сказала, что всё произойдет именно так.