Эми поворачивается ко мне, бросая взгляд на майку Зака.
— Не хочешь попозировать для очередной фотосессии? Они могли бы написать о том, кому она больше подходит.
К ним подходит ещё одна подруга, она встает с другой стороны и протягивает Эми бокал с чем — то красным.
— Я думаю, что мои ученики более зрелые, чем ты. Меня не интересуют твои игры, — я делаю паузу и одариваю её саркастической улыбкой. — Или сотрудничество в социальных сетях.
Фелисити сдерживает смех, делает глоток коктейля и машет рукой перед собой.
— А теперь бегите, дети.
— Гребаная сука!
Красное вино бьет мне прямо в лицо, впитываясь в волосы и черно — белую майку Зака. Я ошеломленно замолкаю, как и большая часть бара, когда люди тянутся к своим телефонам, чтобы всё заснять.
— В уборную, сейчас же! — Фелисити протискивается мимо Эми и хватает меня за руку. Она тянет меня за собой так быстро, как только может, и, к счастью, проходит всего несколько шагов, прежде чем мы скрываемся из виду. Слезы подступают к уголкам моих глаз, когда Фелисити захлопывает за собой дверь.
— Не плачь, детка. Мы приведем тебя в порядок и уберемся отсюда.
— Это чертовски унизительно.
— Единственная, кому должно быть стыдно, — это ей, — она яростно указывает на Эми, которая, без сомнения, слоняется по другую сторону двери.
— Я справлюсь, — говорю я, доставая из сумки расчёску и пачку салфеток.
— Вот, — она роется в своей большой сумке и достает запасной топ. — Я на размер больше тебя, но надень это.
Я беру у неё черную майку и улыбаюсь.
— Спасибо. Думаю, она испортилось, да? — я одергиваю подол майки, заляпанной вином.
— Она гребаная сука, — выплевывает моя лучшая подруга, и на минуту мне кажется, что её терпение наконец лопнуло, когда она тянется к дверной ручке.
— Не надо, — торопливо говорю я.
Она снова поворачивается ко мне.
— Не давай ей того, чего она хочет: сцены, — я сама себя шокирую своим спокойным тоном. Я бы пошла туда, но мысли о том, что это может сделать с Заком и его карьерой, проносятся у меня в голове. Он имел дело с таким количеством её дерьма, что его хватит на всю жизнь.
— Луна? — раздаётся знакомый голос с другой стороны.
Фелисити отпирает дверь и распахивает её.
Зак стоит с другой стороны в своих послематчевых брюках, рубашке и галстуке. Он крепко сжимает края дверного косяка над головой, а затем смотрит на Фелисити, в его глазах горит огонь. Он зол.
— Кто сделал это с моей девушкой?
— А ты как думаешь?
Он втягивает голову в плечи.
— Ради всего святого. Мне так жаль, детка.
— Все в порядке. У меня есть запасной топ, и я могу собрать волосы в пучок, а потом…
— Это не нормально, — он отталкивается и входит в комнату, не сводя с меня глаз. — Это, блядь, нехорошо. Никто не смеет так обращаться с моей девушкой.
— Я оставляю вас, — Фелисити выскальзывает и закрывает дверь.