– Так и есть, – серьезно произнес он. – Я именно тот, кто знает, как быть полезным.
Я встала.
– Секретарь, – сказала я со всей возможной непринужденностью. – Совет закончился?
– Да, но прошу, представьте меня своим спутникам, прежде чем мы его обсудим, доминус Яровен. Судя по выражению их лиц, у вас не было времени предупредить их, что я неплохо говорю на левантийском.
В исполнении кого угодно другого такая реплика, сопровождаемая морщинками вокруг глаз, была бы игривой, почти дружеской, но секретарь Аурус не кто угодно. Он один из чилтейских властителей, и мне не следовало доверять ему больше необходимого.
– Как пожелаете, секретарь. С этой стороны от меня сидят Рофет и Тефе э’Беджути и Птах эн’Инжит. С другой стороны – Хармара и Джира эн’Охт и Ошар э’Торин. А это секретарь Аурус, о котором я вам говорила.
Все промолчали, и секретарь Аурус произнес:
– Добрый вечер. Я рад видеть, что вы освободились из рук доминуса Виллиуса, но лучше бы вам быть осторожными. Кто знает, что он может предпринять, пытаясь… – Он неопределенно помахал рукой и забормотал на чилтейском, подбирая слово.
– Отомстить – вот лучший перевод, – сказал Ошар, не отрывая взгляд от лепешки, которую рвал на мелкие кусочки.
– Да, точно, отомстить. Благодарю. Вы случайно не один из обученных чилтейцами переводчиков?
– Да, это так.
Ошар так и не поднял голову, но Ауруса, похоже, это не смутило.
– Мы можем поговорить наедине, ваше святейшество?
Под подозрительными взглядами освобожденных Клинков мы отошли в самый дальний угол часовни, где могли поговорить без помех.
– Это Лео их освободил? – спросила я, прежде чем Аурус успел заговорить.
– Полагаю, что так. Должен признать, это хитрый ход.
– Почему? Теперь он не имеет надо мной власти.
– Правда? Левантийцы всё еще здесь, в чилтейском лагере, окруженные чилтейскими солдатами. Да, они больше не закованы в цепи, но это мало что меняет.
– Тогда зачем он это сделал?
Аурус широко раскинул руки, охватывая пространство внутри часовни и снаружи.
– Потому что это ослабляет вашу власть. Как я сказал на Совете, вы наш иеромонах, но насколько каждый солдат захочет следовать за вами, зависит того, будете ли вы выглядеть женщиной и левантийкой или нет. Маска и мантия хорошо это скрывают, но…
– Но шестеро спутников‑левантийцев будут постоянно напоминать, что я не та, кем они хотят меня видеть. Не та, за кем захотят последовать.
– Именно так. Я же сказал, это очень хитрый план.
Я молча согласилась. Если Лео удастся лишить меня доверия здешних чилтейцев, я не только не смогу повести их к победе над Кисией, но и никакого левантийского дома по эту сторону моря не будет, если чилтейцы не примут меня в качестве их священного лидера.
– Так что там с Советом? – спросила я. – Все прошло хорошо?
– Да, я передал приказ Девятки, много говорил о том, как вы поведете нас к победе, предначертанной Богом, и все такое. Также я постарался намекнуть, что позиции доминуса Виллиуса в церкви ослабли. Не знаю, насколько это повлияет на его последователей, но, по крайней мере, никто не стал спорить.
– Хотите сказать, некоторые легаты последуют за ним, вместо того чтобы исполнить приказ Девятки?
Секретарь Аурус вздохнул.
– Да, именно это я и говорю. Видите ли, в Чилтее всё устроено неоправданно сложно. Возможно, вы заметили, что наши солдаты носят либо зеленые, либо синие мундиры? Так вот, те, что в зеленом – это армия Девятки, а в синем – армия купеческих наемников, хотя, поскольку торговля приносит деньги, а деньги дают место в Девятке, многие из тех, кто финансирует армию наемников, также являются нашими олигархами и секретарями, контролирующими армию Девятки.
– То есть ими командуют одни и те же люди, но деньги поступают из разных источников?