— Я собираюсь трахнуть тебя так тщательно, что ты не сможешь пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы уйти.
— Отпусти меня!
— Кричи громче, чтобы соседи услышали, какая ты жадная шлюха. Моя шлюха.
Его грудь накрывает мою, когда он раздвигает мои ноги и входит в меня. Он делает это без какой-либо подготовки, и это так чертовски вкусно.
Ожог лишает меня дара речи, когда мое тело впитывает его целиком.
Я мокрая от небольшой погони, и я громко стону, когда он входит в меня с силой, толкающей меня через стол.
Я сгибаю пальцы над головой, но они едва двигаются из-за его яростной хватки на моих запястьях.
Он как зверь, сокрушающий меня, берущий меня, владеющий мной.
Исполняя каждое мое желание.
— Себастьян!
— Да, детка. Назови мое имя.
— Себастьян!
— Назови меня как семь лет назад.
— Как?
Он двигает бедрами, ударяя глубже, когда давление внутри меня нарастает в сводящем с ума ритме, а затем наступает облегчение, а затем снова давление.
— Ты знаешь. Скажи это.
— Малыш?
Он сгущается внутри меня, и его ритм выходит из-под контроля. — Скажи это еще раз.
— Трахни меня, малыш. Возьми меня.
— Как мне тебя взять?
— Грубо, жестко… Дай это мне, пожалуйста…
— Кто единственный, кто может трахнуть твою маленькую тугую пизду?
— Ты…
— Кто единственный, с кем ты общаешься?
— Ты!
— Кому, черт возьми, ты принадлежишь?
— Тебе, Себастьян! Тебе! — слова соответствуют его сводящему с ума ритму, и они такие раскрепощающие, такие освобождающие, что я жалею, что не сказала их раньше.
— А теперь расскажи мне, что ты тогда сказала, Наоми. Прямо перед тем, как ты вышла из камеры.
— Я…
— Скажи мне, Наоми.