— Все еще мужчина.
— Ты невозможен, — я смеюсь.
— Не больше, чем ты.
— Я?
— Ты сказала, что не делишься, помнишь?
— Ну, да.
Он крепче обнимает меня. — Тогда я тоже не буду делиться. Я просто буду похищать тебя, пока ты не подашь на развод.
— Похитишь меня в моем собственном доме?
— Еще более извращенно.
Я игриво ударила его по плечу. — Прекрати.
— Нет, пока ты официально не станешь моей.
— Это займет время.
— Вот почему я держу тебя. Нет пути назад ни в Японию, ни к этому ублюдку.
— Алло. Япония прекрасна.
— Я хорошо осведомлен об этом.
— Потому что… ты там родился?
— Откуда ты это знаешь?
— Я просто знаю. Почему ты мне не сказал?
— Причины.
— Какого рода причины?
— Если ты еще не поняла, я не буду объяснять тебе это по буквам — по крайней мере, пока.
— Это несправедливо.
Он усмехается, и я останавливаюсь и смотрю, как трепещет моя грудь. Неважно, сколько лет прошло, он по-прежнему единственный мужчина, способный скрутить мой желудок и заставить меня влюбиться по уши. Мы познакомились десять лет назад, и я до сих пор по уши влюблена в него.
Я не думаю, что когда-нибудь остановлюсь.
Проводя пальцами по твердым выпуклостям его груди, я говорю: — У нас так много общего. Я японка, но американка по происхождению, а ты американец, но японец по происхождению.
— Чертова судьба подбрасывает мне цундэре, да?
Я смеюсь. — Заткнись, придурок.
— Мне нравится, когда ты проявляешь ко мне сильную любовь.
Я толкаю его локтем, и он морщится. — Ты когда-нибудь думал о возвращении в Японию?
— Нет. Это напоминает мне о смерти моих родителей.