— Во-первых, я не могу держаться подальше от тебе больше, чем это. Не после того, как ты наконец-то снова будешь у меня.
Она закатывает глаза, опускает голову мне на грудь и рассеянно гладит меня по руке. Я вдыхаю ее, наслаждаясь мирным моментом.
Нам потребовалось так много времени, чтобы дойти до этого момента, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить наше новое начало.
Оно все еще хрупкое, но оно наше. Мое и Наоми.
Мой телефон вибрирует, и я достаю его, думая, что это по-работе.
Но это сообщение с неизвестного номера.
Это Акира. Я забыл поделиться кое-чем ранее. Хорошо, я не забыл. Мне просто нравится играть с тобой. Вот в чем дело. Наоми думает, что это я посылал ей эти письма. Те, которые ты отправлял через свой старый японский адрес. Видишь ли, моя семья владеет этим зданием, и мне стало любопытно, когда я узнал, что кто-то из Соединенных Штатов арендовал почтовый ящик с моим именем на нем и попросил, чтобы его письма отправлялись с этого японского адреса обратно в Штаты. Я подумал про себя, что там должна быть какая-то история. И что это была за история. Я прочитал твои письма, затем положил их обратно в конверты и лично занялся отправкой. Разве я не хороший купидон? Но потом я подумал, что это был бы прекрасный поворот судьбы, если бы она досталась мне. Так получилось, что ее отец искал моего союза, и я нашел прекрасную возможность использовать ее в своих интересах. Тебе не кажется чудесным совпадением, что твое второе имя и мое имя совпадают, Себастьян Акира Уивер?
Глава 39
СЕБАСТЬЯН
Хотя отпускать Наоми — последнее, чего я хочу, я все равно это делаю.
Мы разошлись, как только добрались до Бруклина, и я мог бы долгие минуты целоваться с ней на публике и устраивать людям шоу, в котором они не нуждаются.
Мне потребовалось много усилий, чтобы заставить ее уйти. Она настаивает на том, чтобы самой справиться с ситуацией. Я, блядь, не хочу, чтобы она это делала. Я не шутил, когда сказал, что предпочел бы похитить ее и оставить себе.
Если бы это зависело от меня, она была бы прикована к моей кровати, куда я бы отпустил ее только для того, чтобы преследовать.
Но в последний раз, когда один из нас решил справиться со всей ситуацией самостоятельно, мы были разлучены на семь гребаных лет.
Семь лет одиночества.
Ярости.
Потраченного впустую времени.
И впредь этого не будет.
Кроме того, Наоми нужно это для завершения. Возможно, я все это время жил на негативных эмоциях, но она тоже страдала. Молча. Одна.
И ей нужно самой снять швы со своей раны. И когда она упадет, когда ей будет больно, я буду тем, кто пронесет ее через все это.
Другая причина — это гребаное сообщение Акиры. Он знал о письмах. Этот засранец был прекрасно осведомлен обо всем, что началось десять лет назад.
Он также знает о моем прошлом и моем японском втором имени, которое мои бабушка и дедушка предпочитают не упоминать без крайней необходимости.
Почему у меня складывается впечатление, что Акира разыграл эту карту не только для того, чтобы подразнить меня, но и потому, что у него есть скрытый замысел?
Но какой?
Вернувшись в свою квартиру и переодевшись, я направляюсь в фирму. Моя голова все еще болит от холода, но это не то, с чем не справятся обезболивающие.
В тот момент, когда я вхожу, я нахожу ее в состоянии хаоса.
Дэниел сидит на столе Кэндис, разговаривает с новыми стажерами и улыбается с единственной целью — показать свои чертовы ямочки на щеках.
— Я знаю, что вы, ребята, собирались зайти в мой кабинет и совершили небольшую ошибку, войдя не в тот, — он щелкает пальцами. — Ну же, Кейт, Омар. Хватайте свои вещи и приходите в мой мир веселья.
Они переводят взгляд с Дэниела на Кэндис, которая стоит у своего кабинета, скрестив руки на груди и постукивая ногой по полу.
— Черта с два они такие, — огрызается она. — Вам следует уйти, мистер Стерлинг.