— Потому что я хотел причинить тебе боль так же сильно, как ты причинила мне.
— Это просто… жестоко.
— Ты тоже была жестока.
Я непроизвольно выдыхаю, что бывает после слишком долгого плача. — Разве мы такие токсичные?
— Мы такие?
— Да, мы продолжаем причинять друг другу боль.
— Больше нет.
— Но это больно, Себастьян. Думать о тебе с Аспен и другими женщинами больно.
— Не было никаких других женщин.
— Ч-что?
— У меня никогда не было отношений после тебя.
— О.
— Даже для секса. Я хотел этого в тот первый год, просто чтобы стереть тебя из памяти, но я не мог сделать это ни с кем. За исключением воспоминаний о тебе, пока я был в душе. Спасибо за испорченную малину.
— Подожди… У тебя никогда не было секса с кем-нибудь еще?
— Ни разу после вечеринки у Оуэна. Кстати, мой член винит тебя в своих натянутых отношениях с моей рукой.
Я улыбаюсь, и на сердце у меня становится легче, чем когда-либо за последние годы.
— Чему ты улыбаешься, Цундэре? Проблема моего члена — настоящая. Вот почему я чуть не сломал тебя в тот первый раз, когда ты вернулась.
Я обвиваю руками его шею. — Я просто счастлива.
— Ух ты. Ты рада за страдания моего члена? Теперь он действительно возненавидит тебя.
Я смеюсь. — Нет, я счастлива, потому что ты никогда не забывал обо мне. Это делает все стоящим того.
— Кто компенсирует мое убитое сексуальное влечение?
Я облизываю губы. — Я извинюсь своими губами. Они дружат с твоим членом.
— Это было бы хорошим началом. Но ненавистный трах все еще в меню.
— Разве это не всегда есть в меню?
— На этот раз мы поднимемся на ступеньку выше.
Я запрыгиваю на его тело, и Себастьян отшатывается назад, когда мои ноги и руки обвиваются вокруг него.
Он крепко держит меня за руку и улыбается. — Это приглашение, детка?
— Для тебя? Я всегда прошу об этом.
Я визжу, спрыгивая с него, и он сокращает расстояние между нами за долю секунды. Я поворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице, затем разражаюсь смехом, когда мы раздеваем друг друга и вваливаемся в душ.
Счастье.