«Кто бы это мог? Неужели Молла? Ко мне вечером никто не приходит. Наверное, он». Женщина хорошенько и не понимола, радуется ли она или огорчается. Только знала, от радости так не холодеет в груди.
— Кто это? — подошла она к двери.
— Я, Акнур-джан, Набат. Но не одна. Примешь гостей?
Акнур увидела рядом с Набат Ходжакули с Махтумом и радости не было предела.
— Заходите, заходите! — взяла она за руки мальчика. Потом вышла вскипятить чай. Ходжакули поплелся за нею.
— Ну что, она тебе нравится? — спросила Набат у спутника.
— Эх, Набат-эдже, мало сказать нравится! Но при мне, пожалуйста, ничего ей такого не говорите. Просто потолкуем за чаем о том о сем.
— Ладно, Махтум-джан, я потом у нее спрошу.
Вернувшись с Ходжакули, хозяйка стала разливать чай. А малыш подошел к отцу.
— Папа, она моя мама? — спросил ребенок.
Акнур от смущения покраснела.
— Конечно же, мама, — опередила Махтума Набат.
— Она пришла с базая? — снова посмотрел на отца мальчик.
Но Махтум опять в сильном смущении не знал, что сказать сыну. А тот с любопытством ждал ответа.
— Да, — снова вмешалась Набат, — твоя мама пришла с базара.
За чаем гости мирно беседовали. Набат, как бы невзначай, поведала, что жена Махтума умерла. Акнур жалостливо покачала головой:
— Наверно, вам нелегко растить ребенка самому.
— Конечно, нелегко. А когда работаю ночью, одного оставляю. Но что поделаешь? У меня есть гельнедже. Только ребенок никак не привыкает к их дому.
Акнур застенчиво и тихо сказала:
— Если понадобится, приводите сына ко мнею Я охотно с ним побуду. А то ночью одной даже боязно бывает. С Ходжакули-джаном мне не будет страшно.
Ребенку разговоры взрослых были непонятны и скучны. Он начал засыпать. Акнур постелила малышу постель, сняла с него одежду и уложила.
— Мы, пожалуй, пойдем, — поднялся Махтум, — если Ходжакули-джан разоспится, домой не доберемся.
— Да что вы домой? — запротестовала хозяйка, — плов уже почти готов. А Ходжакули может сегодня и у меня остаться.
Гости с нею согласились и разошлись только за полночь.
Но Акнур еще долго не могла уснуть. Мысленно представляла смуглое, симпатичное лицо Махтума, его темные глаза, густые черные волосы.
Утром они с Ходжакули умылись, позавтракали. Показалось, что к калитке кто-то подошел и тихо толкнул ее. «Ай, если кому надо, постучится», — решила Акнур. Одела мальчика, сама оделась. На улице их поджидал Махтум. Они поздоровались.
— Я очень беспокоился, как вы там? — Немного постояли, поговорили, потом разошлись. Махтум — на работу, а Акнур с мальчиком в садик.
Однажды вечером Набат снова пришла к Акнур с малышом:
— Вот привела твоего сына, отца вызвали в района. Вы с Ходжакули, кажется, сдружились. Надо бы тебе и с отцом его найти общий язык.
Но Акнур от этих слов лишь молча краснела. Тогда пожилая женщина заговорила резче и прямее: