— Это моя вина, — шепчу, не открывая глаз. — Спасибо, что успел вовремя.
Лежу на боку, облокачиваюсь на его грудь спиной. Корсет впивается в ребра, от нескольких часов без движения ломит тело. Должно быть неприятно, но даже то, что не могу сделать полноценный вдох кажется спасением. Вдыхаю его присутствие крошечными порциями, иначе снова нога над обрывом и прыжок в пустоту.
— Я понимаю твое желание побыстрее со всем разобраться, но, черт, — прерывает сам себя и выдыхает раздражение мне в голову. — Где мозг, а? Он есть, я точно знаю. Почему большую часть времени не функционирует? Можешь объяснить?
— Я тупая.
— Вот ни хрена, — заявляет убежденно. Приподнимается и роняет меня на спину, надавив на плечо и сердито хмуря брови.
— Точно тебе говорю, — шепчу и облизываю сухие губы.
Перетянутая корсетом грудь дрожит от частых сердечных сокращений. Он так близко, что забываю даже о чем говорили. Просто смотрю в его карие глаза и мечтаю о том, что никогда не повторится. Вспоминаю, как он пожирал меня взглядом в моменты близости, как было волшебно, как распирало от эмоций, как боялась сболтнуть лишнее. И с прискорбием констатирую, что ничегошеньки никуда не делось. Напротив, забота, порой чрезмерная, подарки, смех до колик — я люблю его только сильнее с каждым проведенным вместе днем. И отсутствие секса не меняет ровным счетом ничего.
Родион отводит взгляд и садится на край кровати, спиной ко мне.
— Умывайся, поговорим за завтраком, — произносит глухо и выходит, мягко прикрыв за собой дверь.
Чищу зубы, принимаю душ и иду получать нагоняй в его футболке. Застаю его за плитой, устраиваюсь за столом и в спину поспешно вываливаю и о просьбе к Яне, и о договоренности с Юлей. Туманов не перебивает, методично работая у столешницы, молча ставит на стол тарелки с самым аппетитным в мире омлетом, загружает кофемашину и садится напротив. Берет в руки вилку, пытается есть, но отшвыривает ее и стискивает зубы, глядя в сторону. А потом так шваркает по столу кулачищем, что подпрыгивает все, что на нем стоит, а я — на своем стуле.
— Что я сделала? — лопочу шепотом.
— Если этот мудозвон пришел за тобой после твоей просьбы, то в «Дублине» их можно больше не ждать.
— Почему?
— Да потому что дебилу ясно, что мы обо всем узнали! И я использую свою же бабу, чтобы выяснить детали! — срывается и орет на меня в голос.
Часто моргаю, пытаясь сдержать слезы, но не выдерживаю. Громко всхлипываю и убегаю в свою комнату.
— Саша! — рычит вслед. — Саш, блять! Мы не договорили!
Одеваюсь так быстро, как только могу. Снимаю кольцо, оставляю его на тумбочке, беру свою сумку и разворачиваюсь к двери. Там Туманов стоит, загородив собой большую часть прохода, но меня это не останавливает. Иду прямо на него, пытаюсь протиснуться в щель, но он перемещается и не пускает.
— Саш, погорячился, — говорит приглушенно.
— От меня одни проблемы, — скриплю жалким голоском. — Справлюсь. Пропусти.
— Конечно, нет. За тобой снова придут, едва ты останешься одна и без кольца.
— Хорошо, я поношу его какое-то время, — соглашаюсь, быстро иду к тумбочке и обратно. — А теперь пропусти.
— Я тебя не отпущу. И обязательно похвалю за информацию о мужике Юлии, но сначала как следует отругаю за Яну. Ты сообразительная, но иногда такая бестолочь, Саш. Диву даюсь.
— Она может вообще еще ничего не узнавала, — бурчу обиженно и громко шмыгаю носом. — И даже мое имя называть без надобности, точнее, вообще лишнее. И… и… я сейчас просто позвоню ей и узнаю!
Долго роюсь трясущейся рукой в сумке, пока Родион ее не останавливает, обхватив чуть выше запястья.
— Твой телефон на кровати, Саш. Успокойся, пожалуйста. Я вспылил, но ты должна понять — это не игра. Просто советуйся со мной, когда приходит идея, договорились?
— Да, — мямлю тихо.
— А теперь звони.
Тороплюсь к кровати, набираю Яне и довольно долго слушаю ее болтовню касаемо ночного происшествия, изредка вставляя бессвязные ремарки, пока она не говорит:
— Я вообще не понимаю, с какой радости тебя турнули. Валерку — понятно, его ответственность, не жалко даже, что отметелили, но тебя-то за что? Также и я могла бы выйти на перерыв. Или Лизка! Это по-любому та больная из бухгалтерии науськала, что у нас каждая на все согласна, вот и полезла мразь. Отмороженная старая дева! Зла на нее не хватает! Ну я ее еще увижу, она мне за каждое оскорбление ответит!
— Валерку отметелили? — интересуюсь невзначай, а Туманов выгибает одну бровь дугой, садится на кровать и утягивает меня на свои колени, припадая к моему телефону ухом.