— Убил охранника на входе. Ножом по горлу.
— А вошел как? — бормочу тихонько. Зотов заглядывает за спину Родиона и сощуривается:
— Поясни.
— Там камеры на входе. И если охранник не узнает того, кто стучит, он просто не открывает.
— С чего ты взяла? — оглядывается Родион через плечо.
— Даже мне не открыл. А я симпатичнее.
— Ты красавица и это в самом деле странно, — отвечает Туманов, а я зарываюсь в его спину теперь уже от смущения. Ну и потому что приятно: от него умопомрачительно пахнет суровым мужиком и легкими древесными нотками.
— Значит, приятели, — пожимает плечами Зотов. — А ценничек за тебя задрали такой, что можно одним и пожертвовать. Я бы на твоем месте ее ни на шаг от себя не отпускал, процент отбитых гораздо выше, чем хотелось бы. Хотя, Сашуля сама так прилипла, — снова заглядывает за Туманова и подмигивает мне.
— Спектакль не удался? — недовольно спрашивает Родион.
— Зачетный. Мне понравился. Но бабки — это бабки. И до кого-то весточка может не долететь.
— А давай я тебе налью? — предлагаю Зотову.
— А давай мы поедем домой? — рычит Туманов, выискивая меня грозным взглядом.
— Да я о другом, — протискиваюсь под его рукой и встаю перед ним. — Все в напряге, нужно разрядить обстановку. А потом оповестить, что вы давно выяснили, кто влез в бар. Бухой в дрова владелец — точно поверят. Только в одну бутылку из-под абсента накати мятного сиропа. Зад слипнется, но зато останешься в адеквате. И эта сплетня гораздо интереснее угроз, мигом разлетится.
— Голова, — довольно тянет Зотов и треплет меня по волосам.
— Не забывайся, — отбиваю его руку, а он сдавленно хрюкает:
— А, ну да. Чертов пес.
— Что думаешь? — заискиваю перед Тумановым, запрокинув голову.
Вместо ответа он опускает ладонь на мое горло, наклоняется и жадно целует. От необычной позы и явной нехватки кислорода у меня кружится голова, в голове появляется шум моря, а низ живота заволакивает неуместным ситуации и обстановке возбуждением.
— Отличная идея, — говорит, отстранившись. — Но наше присутствие не требуется. Дмитрий вполне способен нажраться самостоятельно и на полном серьезе.
— Моя признательность за оказанное доверие, — кривляется Дима, поклонившись, а Родион обнимает меня, положив руку на живот и разворачивается вместе со мной ко входной двери.
От пережитого я почти сразу засыпаю. Просыпаюсь только когда Родион выходит из машины, хлопнув дверцей. Сонно тру глаза, пока он обходит машину и открывает дверь мне. И совершенно не сопротивляюсь, когда он вытаскивает меня из нее сам, захлопывая дверцу ногой и закрывая машину с брелка. Обхватываю его шею без мыслей, продолжаю дремать, когда заносит в квартиру. И резко прихожу в себя, когда он, шваркнув входной дверью, рычит:
— А теперь попробуй меня убедить, что произошедшее никак не связано с твоей просьбой к официантке.
Ох, я бы попробовала. Он такой красивый, когда злится. Суровый и мужественный до моего тихого томного безумия.
— Я не знаю, Родь, — признаюсь честно, ковыряясь пальчиками в его волосах. — Честно. Но не исключаю. Я все расскажу, но можно, посплю сначала?
— Хорошо, — сдается на шумном выдохе. — Уже ничего не изменить.
Он разувается, продолжая держать меня на руках, я сбрасываю балетки на пол. Он доносит меня до моей кровати, а я хватаюсь за его руки, когда он пытается разогнуться.
— Можешь поспать со мной? — прошу тихо. — Так спокойнее.
Родион кивает и устраивается рядом в одежде, а я жмусь к нему, пригреваюсь и быстро засыпаю.
Глава 36
Просыпаюсь от того, что Родион нежно водит пальцами по моему запястью. Так невозможно приятно, что хочется замурлыкать от удовольствия, но вместе с этим понимаю, что его ласка далека от желаемой. Он размышляет о том, что случилось ночью и наверняка корит себя за мои синяки. Недоглядел. Обещал, а меня едва не уволокли прямо из-под его носа.