Я пас в СССР!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После чего протянул надорванную пачку «Астры» и коробок спичек, понимающе подмигнув. Нет, определённо в этом времени есть свои плюсы и никакого морализаторства, по поводу курения несовершеннолетних. Взяв сигарету и спички, проникновенно поблагодарил, на что Серёга подтолкнул меня к кабинке, посоветовав не отсвечивать среди мужиков и не наглеть. Подтянув в очередной раз сползающие кальсоны — последовал его совету, направившись на толчок, под дружелюбные реплики мужиков.

— Оно и правильно, сейчас просрется!

— Никотин говно толкает!

Ну что, нравы здесь просты и незамысловаты, ну так и я не в институте благородных девиц воспитывался. Лучше уж такое, порой где-то навязчивое дружелюбие и участие, с юмором ниже пояса, чем тотальное равнодушие в моё время. Ещё не настало то время, когда осевшего на асфальт с прихватившим сердцем будут брезгливо-равнодушно обходить, привычно успокаивая свою совесть: «Напился!» Или опускать глаза, когда шумная компания гостей с Кавказа будет задирать прохожих или отплясывать лезгинку посреди улицы, проговаривая про себя универсальную мантру времен победившего капитализма: «Это не моё дело, меня не касается!»

Размял сигарету, видя как это делают мужики, прикурил и сделал несколько первых затяжек. Хорошо то как! И вкус у табака, хоть и непривычный, но приятный. Глянул по сторонам — вместо привычного держателя для рулона с туалетной бумагой на стенке кабины висел открытый прямоугольный ящик, со стопкой нарезанной газеты. Её, насколько я помню — желательно размять в руках, тогда будет ничуть не хуже привычной, хоть и не трёхслойной, а самой дешманской. По сравнению со всем остальным, свалившимся на меня — отсутствие привычной туалетной бумаги, это последнее, о чём стоит переживать.

Изделие советской табачной промышленности, докуренное до половины — бьет по мозгам, ослабленным нейролептиками и бессонной ночью, кувалдой и я чуть позорно не падаю прямо там, рядом с унитазом. В последний момент успеваю навалиться на спинку кабины и плавно приседаю. В голове шумит, в глазах темнеет, в висках бьют молоточки. Без сожаления выкидываю недокуренную сигарету в унитаз и констатирую: «Строго нафиг! Отныне только балет и керамика!» Отдышавшись и придя в себя, не без труда выполняю поставленную передо мной мамашей Мюллером задачу. После чего, с помощью нескольких спичек — переношу в баночку требуемую субстанцию, в процессе не выдержав и проблевавшись.

Вывалившись из кабинки — натолкнулся на сочувствующие взгляды смолкнувших мужиков, отдал спички и поставив банку на подоконник — подошел к умывальнику. Из зеркала на меня глянула такая харя с прозеленью, что мысленно похвалил свое решение бросать курить. Нечего с такого возраста травиться, вот в прошлой жизни всю жизнь мучился, пытаясь бросить, но так и не получилось, зря что ли второй шанс получил, надо использовать на всю катушку. В голове прозвучало прощальное напутствие Голоса: «Не просри!» — и я ещё больше утвердился в намерении если и не начать жизнь заново, но хоть что-то в ней изменить. Главное — слабину себе не давать и уступок, а всё остальное придет. Если усилия приложить…

На посту сгрузил заполненные емкости на поднос медсестре, мамаша Мюллер, брезгливо покосившись на поднос — сварливым голосом направила меня сдавать кровь из пальца, не снизойдя до объяснений, как найти лабораторию, а лишь сказав, что это на первом этаже: «Не маленький, спросишь!» — напутствовала она.

Спорить и переспрашивать не стал, вообще желания с ней общаться не было. А вот отомстить стоило, таких хабалок, охеревших от вседозволенности и безнаказанности— надо обламывать сразу. Что-то я сомневаюсь, что колоть пациентов сильнодействующими препаратами — правомочно. Осталось выяснить, её ли это инициатива, или поддерживаемая с самого верха практика. Но как бы то ни было, без последствий такое глумление над своим организмом я оставлять не собирался. С работы может и не вылетит, а вот вспотеть — вспотеет, и пыл свой поумерит, корова жирная! У меня здесь, в районном городе — родной дядька в милиции трудится, младший брат отца, как мне подсказали воспоминания реципиента.

Впрочем, Андрей (так звали дядьку, прошедшего Афган и после службы осевшего в органах) — был тяжелой артиллерией, его я собирался подключить только в крайнем случае. Если не получится разобраться самому или с помощью матери. Сегодня пятница, врачебный обход с пол-десятого, там и выясню, что здесь за порядки, больше подходящие для дурдома, чем для отделения интенсивной терапии, и тем более — по отношению к несовершеннолетнему…

Насвистывая «Прекрасное далёко» (вернее — попытавшись это сделать и потерпев неудачу, после чего впервые засомневался в возможности сделать карьеру на музыкальном Олимпе) — спустился на первый этаж и даже без расспросов нашел кабинет, где предстояло сдать кровь. Предварительно пришлось и очередь отстоять. Во время ожидания задумался, как же легко и незатейливо получалось у книжных героев, попаданцев в прошлое. И помнят они всё, и умеют, и рояли в кустах пачками. А я даже не помню, вышел ли уже на экран один из любимых сериалов детства, мелодию из которого я только что пытался высвистеть. И вообще, тут не то что роялей — слуха и голоса нет, опасаюсь, что как и у меня прежнего. И стартовать придется из деревни, нет чтоб в семью номенклатуры попасть, с прямым выходом на партийную элиту…

Ладно, не стоит сетовать на то, что выпало, придется играть теми картами, что достались при раздаче. Так, утешая самого себя — безропотно вытерпел укол в палец и прижимая остро пахнущую спиртом (натуральным, не то что в наше время, какой-то дрянью несусветной дезинфицируют, вместо натурпродукта) — вернулся на второй этаж, в уже родное отделение интенсивной терапии. Правда, с мачехой в виде мамаши Мюллер…

На стационарном посту, вместо ненавистной до дрожи Лидии Валерьевны — сидела уже другая медсестра, полная её противоположность. Субтильная, светленькая и судя по околачивающимся возле стола больным, молодым и хорохорящимся — не такая стерва, как мамаша Мюллер. Та то сидела в гордом одиночестве, все, кто проходил мимо — старались проскользнуть мимо неё побыстрее и не задерживаясь, а тут смотри, осадили и токуют.

Она и на вид симпатичная, так, надо слюни подобрать, не по статусу заглядываться на взрослую женщину. Да и группа поддержки у неё — сомнут походя! Вон как глядят на неё, тоже чуть слюна не капает. А ей хоть бы хны, и своим делом занимается, и с обступившими её кавалерами нет-нет — словом перебросится. Скромно подошел, поздоровался, поинтересовался, как обращаться и представился сам.

— Светлана Михайловна, — Благожелательно ответила медсестра дневной смены, задумалась, и видимо вспомнив, строго сказала. — Жуков! Чего разгуливаешь по коридору! У тебя постельный режим, иди в палату отдыхай, жди обхода!

— Я как раз по этому поводу, Светлана Михайловна! — Решил провести предварительную разведку и ничуть не испытывая угрызений совести, вломил её сменщицу. — Мне вчера что-то поставили такое, я всю ночь уснуть не мог и думал сдохну! — Подумал и приукрасил, усугубив и приписав слова сопалатников мамаше Мюллеру — А эта, — тут я развел руками, показывая габариты Лидии Валерьевны, на что медсестра совсем уж неприлично хрюкнула, едва успев прикрыть лицо папкой. По всей видимости, пиетета перед своей коллегой у ней не было. — сказала мне не спать, что по распорядку не положено! Я маме все расскажу, во первых, во вторых, у меня дядька в милиции работает, думаю, им очень интересно будет, что такое их ребёнку кололи!

— Ох и допрыгается эта Лидия Валерьевна! — Просмеявшись, злорадно прокомментировала Светлана Михайловна. — А ты спи иди, я твоему врачу расскажу, попадет ей за самоуправство, это уже не в первый раз такое! Не надо пока родителей привлекать, давай сами разберемся?

Понятно, несмотря на не очень хорошее отношение к сменщице — корпоративная солидарность и нежелание выносить сор из избы тоже играют свою роль. Ну хоть то, что не бросилась грудью на её защиту, а признала мою правоту и даже вроде как встала на мою сторону — импонирует. Улыбнулся в ответ:

— А давайте! Если получится, как минимум, она должна передо мной извиниться, — Сразу обозначил свою позицию, как бы не странно это звучало из уст подростка, но я закусился и спускать на тормозах такое не собирался. — как максимум, будет с нашей стороны заявление в прокуратуру!

Мои последние слова, по всей видимости — пролетели мимо внимания медсестры. Глядя мне за спину, она ойкнула: «Ой, а вот и милиция!» — тут же прикрыла рот ладошкой и бросив взгляд на лежащее на столе зеркало — стало торопливо поправлять челку. Это что за дядя Стёпа к нам пожаловал, что смутил такую красотку, принявшуюся прихорашиваться при появлении сотрудника внутренних органов? Я обернулся — к посту не торопясь подходил милиционер (как с дядей Стёпой то угадал, действительно за метр девяносто ростом, навскидку). Темно русый, с усами и располагающей улыбкой, теперь смятение Светланы Михайловны становилось понятной. А я несказанно обрадовался, на лице непроизвольно расцвела улыбка и несмотря на всё послезнание и прожитые в другой реальности годы — совершенно по детски заявил, оповещая медсестру и собравшихся возле стола парней:

— А вот и мой дядька! — И полетел к нему. — Андрей!!!

Ну его, их внутренние разбирательства, ну выговорят этой жабе, ей это как слону дробина. Нет уж, сама вселенная подсказывает и помогает, глупо не воспользоваться! За всё ответит!

Глава 5

Да я поэт! Чем ещё заняться в дурдоме, куда меня определили, как не вирши кропать. Правда, как и подобает настоящему рифмоплету — изрядно приукрасил действительность, на самом деле не всё так печально. Определили в палату на шесть человек, не из буйных, пара уголовных рож, два «вольноопределяющихся» (это я их так про себя окрестил, их от военкомата сюда отправили, проверить психику, сами они рвались в ряды советской армии, не щадя живота своего) и один мужик с белкой. Острую стадию делириума тременса ему купировали и сейчас он не представлял опасности для окружающих. Ну а шестой я, надеюсь — это не надолго.

Но обо всем по порядку. Андрей мне, живому и почти здоровому — тоже обрадовался, и попросив у медсестры предоставить место, где можно уединиться (она без лишних слов отвела нас в пустующую процедурную) сразу же просветил о том, что случилось в деревне. Поначалу, конечно — с недоверием отнесся к тому, что я ничего не помню. Тут моя совесть была чиста, даже врать не пришлось — не помню и всё! Внимательно изучив мой честный взгляд — дядька сдался и рассказал, что ему стало известно.

История произошла рядовая — в школе коротнуло проводку, когда я находился на уроках труда. Учитель в классе отсутствовал, поэтому школьники были предоставлены сами себе. В этом месте память реципиента подкинула исчерпывающее объяснение, почему учителя не было — он как обычно, с физруком (он же учитель начальной военной подготовки) сидел в бытовке и культурно потребляли спиртосодержащую жидкость. На сухую ведь антиалкогольную компанию, развернутую советским правительством — обсуждать не то пальто.

Естественно, дети тут же бросили строгать и пилить скворечники и с восторгом начали наблюдать спецэффекты. Предохранители почему-то не сработали (и я даже знаю, почему — жучки в предохранителе, это повсеместная практика, думаю — ни для кого это не секрет) и короткое замыкание стало перерастать в пожар. Пока что в отдельно взятом классе, зато набитом горючими материалами, начиная от опилок, кончая досками и верстаками.

Нашлись в классе те, кто побежал ставить в известность преподавательский состав (ренегаты-отступники, не иначе), остальные ломанулись из класса, но с ленцой — как такое зрелище пропустить. Перспектива того, что школа вот-вот сгорит — захватывала дух и желающих остаться в стороне не было. Но был один, который не зассал! И даже догадывался, что надо сделать, чтоб спасти стены и крышу альма-матер от пламени.

Вот так всегда, заучки отличники побежали к учителю, а двоечник и будущий второгодник (увы, но всё так, мой предшественник довел ситуацию до такого, неизбежного логического конца) — ринулся действовать. Выкрикивая лозунг из предвыборной компании Жириновского: «Я знаю, как надо!» — ваш покорный слуга ринулся к электрощиту в коридоре. И без каких-либо сомнений — полез обесточить электросеть, пока водой не стали тушить очаг возгорания.

Молодец реципиент! Я его решительные действия в условиях чрезвычайной ситуации при пожаре одобрил, но по словам дядьки — дальше всё пошло не по плану. Вырубить электричество не получилось, вместо этого меня ударило током. Тут я не знаю, что случилось — либо ручки шаловливые не туда сунул, либо ещё что-то, вводных мало, вернее — вообще отсутствуют, я ничего не помню. И не просто ударило, а притянуло и начало колбасить, на глазах изумленных одноклассников.