Я пас в СССР!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1

'Елизаров.

С транслируемым через наушники голосом Михаила Юрьевича я был согласен полностью. Дело даже не в аномальной жаре, обрушившейся на Урал — погодными катаклизмами нас не напугаешь, хотя их обилие и непредсказуемость — наводили на смутные подозрения, что это жу-жу не спроста, и вполне возможно, что дело рук человеческих. А вот чтение новостных каналов в телеге — вполне себе подтверждало теорию того, что мы живем в матрице. Ну или иначе — правительство нас совсем за дураков держит, раз кормит электорат такими отборными ядреными помоями.

«Грёбаное всё!» — я с раздражением закрыл телеграм и стал смотреть в окно трамвая, параллельно слушая Елизарова. «В жопу, надо меньше новостей читать! Ничего, сейчас все дела улажу в городе и завтра с группой на сплав!» — успокаивал сам себя. Тут и остановка моя как раз подъехала, вернее трамвай, в котором я сидел — стал подъезжать к ней.

Вид из окна настроения не прибавил. Из динамиков проскрежетало, пробиваясь сквозь наушники: «Остановка торговый комплекс’Лера»«. Огромное здание швейной фабрики при советах — в девяностых стало приютом для нескольких гипермаркетов и целой кучи мелких фирмочек, а затем и остановка сменила название. От 'нового» (уже лет двадцать, если не больше) имени коробило, был в этом некий символизм, когда прекрасно работающее предприятие остановили, рабочих уволили, всё оборудование распродали, а бывшие цеха стали прибежищем для торгашей. Отныне при взгляде на здание старой швейной фабрики возникали ассоциации с идолом либералов — жабой Лерой, то бишь Новодворской. Такие вот жабы радостно квакали, что нам ничего своего не нужно, купим заграницей. А попутно сжирали страну…

Не то, что я был фанатом Советского Союза (мне было всего двенадцать лет, я практически ещё играл в песочнице, когда совок сломался), но то, как мы за неполный век дважды умудрились прохохотать империю — расстраивало донельзя. А громкие призывы наших людей со светлыми лицами о декоммунизации — приводили в бешенство. Спасибо скажите, уроды, простым советским людям, которые выстроили всю инфраструктуру, промышленность и особенно атомный щит нашей родины. Паразитируем, по сути, на доставшемся нам наследии советского прошлого. И ведь столько оставили, что и воюем сейчас тем, что наклепал тогдашний военпром, и до сих пор растаскивают то, что осталось от СССР — все эти «эффективные менеджеры», в рот им дышло и чтоб сзади вышло!

От существующего же положения вещей — тоже радости было мало. Скорей — эмоциональные качели, где радость от возвращения Крыма в родную гавань вскоре сменилась унынием от «Минских соглашений». После которых, с началом СВО — гарант в очередной раз с недоумением заявил, что нас опять обманули. А воодушевление, возникшее с началом специальной военной операции — переросло вначале в раздражение, а затем и во вполне понятное опасение. С одной стороны — бросили вызов гегемону и господству доллара, а с другой — как ни в чем не бывало продолжали торговать ресурсами за эту ничем не обеспеченную бумагу грязно-зеленого цвета (и что там с золотовалютными резервами, замороженными в западных банках, ничего не ёкает?). Не говоря уж о намоленных нефте и газопроводах, которые все боевые действий каким-то чудом обходили стороной и они продолжали без препятствий пампить нефть, по меткому выражению какой-то силиконовой шалавы, лихо отплясывающей на сцене международного экономического форума в Питере…

А недавно зафорсили рекламный буклет какого-то супермаркета, из далекого две тысячи двенадцатого года — с ценами на самые распространенные и ходовые продукты питания. Вот там действительно, выражаясь языком наших скачущих небратьев — слёзы на очах! Аж ностальгия удушила в объятиях, от таких ценников! Двенадцать лет прошло, доходы практически не выросли, а вот цены — стремительно рванули вверх. Как и пенсионный возраст. И что характерно, постоянная инфляция, по копеечке, потихоньку год за годом — воспринималась привычно, как неизбежное зло. А стоило взглянуть назад — и оторопь брала, как же это мы до такой жизни докатились и не взбунтовались. Работает, значит, теория по управлению и оболваниванию электората, и эффективно работает…

При кровавом тиране Сталине, понимаешь — цены снижали и восстанавливали страну из руин (не говоря о индустриализации перед войной), а за четыре года — освободили и свою территорию, и неблагодарную Европу, пусть ценой огромных людских и материальных потерь. А тут одной рукой воюем, другой торгуем, между делом обменивая военных преступников на каких-то невнятных политиков. Как говорится — товарищ Иосиф Виссарионович кума на нацистских преступников не обменивал! Вообще, во всей этой ситуации просматривалась прямая аналогия с семнадцатым годом прошлого века — всё то же тотальное воровство в высшем армейском руководстве, как и у нас сейчас. И пятая колонна в тылу, только вместо большевиков и евреев-социалистов — ОПГ диаспоры и орды диких кишлачных обитателей. Непонятно за какой надобностью усиленно наводнявшими страну при полной поддержке всех органов власти. Не иначе — с целью импортозамещения коренного населения и для стрессовой нагрузки на социалку…

Так, стоп, я незаметно для себя самого вошел в режим бабки на лавочке, ещё немного — и начну клеймить всю проходящую мимо молодежь наркоманами и проститутками. Надо выдохнуть и успокоиться! Хотя как тут успокоиться, когда именно благодаря умной и дальновидной миграционной политике нашего правительства сейчас трясусь в раскаленном нутре трамвая, вместо того, чтоб работать. Сплавлясь с туристами по реке, да даже поход в горы, под пологом леса — смотрелся гораздо предпочтительней, чем вот это всё. Пропахшее раскаленным асфальтом, выхлопными газами и запахами фастфуда (которые в июльском зное не разжигали аппетит, а скорее вызывали тошноту). Да и с рюкзаком за плечами, на тропе среди камней курумника под солнцем — комфортней, чем в городе. Там хоть ветерок обдувает…

Туринструктор посреди лета в городе — это оксюморон. Хоть это и не единственная моя профессия, но в последние несколько лет освоился и можно сказать — прикипел всем сердцем. Всё не мешки ворочать, так то, список освоенных мной специальностей — впечатлял самого. С детства запал в душу образ Марка Твена, который кем только не работал, прежде чем занялся литературной деятельностью. Вот и я пошел по его стопам, изрядно помотавшись и по стране, и попробовав за это время свои силы в самых различных областях. От каменщика и строительства до менеджера по проекту в рекламе. И даже кладовщиком на винном складе успел отметиться, недолго правда — всего полгода. Там какие-то непонятки возникли и крупная недостача, пришлось спешно уволиться от этих аферистов. Пока уголовное дело не возбудили…

И путешествия по стране, и различные сферы деятельности — изрядно расширили кругозор, не говоря уже о изрядном багаже знаний, мастером золотые руки во всех испробованных и освоенных профессиях я не стал, но талантливым дилетантом мог считать себя с полным правом. С того же винного склада я вынес (помимо продукции) знание более чем тридцати позиций грузинского вина и четкое понимание того, что не стоит покупать в магазинах то, что там позиционируют как вино. Сам ведь разливал всяческие вазисубани, саперави и мукузани из двух бочек, одна была для красного вина, вторая для белого, и ничего — больше тридцати наименований получалось, рекламаций не слышал. Сам порой прикладывался, правда — чрезмерное употребление этого пойла было чревато. Ну а объемы выдаваемой на гора продукции — вселяло чувство гордости, мы за месяц столько грузинского вина продавали, сколько в самой Грузии и за год не могли сделать.

А деревенское детство и руки, растущие откуда надо — позволили на должном уровне усваивать все знания и нюансы специальностей, особенно рабочих. И давало надежду на то, что какими бы грядущими катаклизмами не озадачило грядущее — на свой кусок хлеба с маслом я всегда заработаю. Если выживу, конечно… Ну а зимой, когда проедал заработанное за сезон — пробовал свои силы в литературе, пока правда — только в околополитеческих срачах с вечно неправыми оппонентами в интернете. Но это пока, вот соберусь с духом и книгу напишу! Вот даже этой зимой, прямо сразу после новогоднего запоя. Когда жить не хочется и душа жаждет творчества!

Что-то меня совсем поплавило на жаре, из одной крайности в другую кидает, кипит мой разум возмущенный. И как бы ему не кипеть и не возмущаться, ведь несколько дней назад довелось попасть в такую ситуацию, что до сих пор потряхивает от возмущения и негодования.

А дело было так — зашел в банкомат, снял двенадцать штук наличных на непредвиденные расходы (по плану был трехдневный сплав на катамаранах с большой группой туристов со всей страны, а места по пути всякие, и не всегда оборудованные терминалами, без нала никак) и засунул кошелек в наплечный рюкзак. После чего загрузился в маршрутку, и обильно потея — приготовился вытерпеть пять остановок до торгово развлекательного комплекса. Надо было кой-чего прикупить, с первой декады апреля до самой поздней осени из-за работы приходилось постоянно находиться в поле, так что короткие побывки в городе получались насыщенными — и счета оплатить, и закупиться для походов, и неизбежные в наше время различные бюрократические формальности тоже немалую часть времени съедали. Хотя тут надо отдать должное чиновникам — сеть МФЦ несказанно упростили жизнь простого человека, сколько не сталкивался — только положительные эмоции. До чего дошел прогресс — даже выписаться и прописаться сейчас можно дистанционно, не говоря уже о получении документов без многочасовых очередей и проволочек…

Да что это меня сегодня несет, даже не мыслью по древу растекаюсь, а амебой на плавящемся под солнцем асфальте. Так вот, в маршрутке настроение сразу неуклонно поползло вниз, при виде оккупировавших все задние сидения двух замоташек в хиджабах, с целым выводком разновозрастных Залупбеков и Дилдошонов, от шести до четырнадцати лет. Чувствовали они себя в общественном транспорте как в своем в ауле — непрерывно что-то по своему галдели и жрали. Не знаю, до сих пор в голове не укладывается, для чего нам эта орда «ценных специалистов», с какой целью им выдают гражданство? Я и из Москвы в свое время уехал из-за неумолимой кишлакизации столицы, хотя первое время и посещала мысль остепениться и осесть там, но глядя на неуклонно заполнявшиеся улицы стремными типами с ваххабитскими бородками и резкой гортанной речью, столь дикой в Российском городе — решил свалить на малую родину. Там, по крайней мере, таких тенденций не наблюдалось. Как же я тогда ошибался! А сейчас постарался всё же абстрагироваться, стиснув зубы и посильней вжав в уши наушники с музыкой — отрешился от происходящего в салоне.

С огромным облегчением покинул маршрутку на своей остановке, и закурив — неспешно направился к торговому центру. Там ещё изрядно пощелкал клювом, выбирая, что надо купить. И на кассе, достав кошелек — с недоумением обнаружил отсутствие всех пластиковых карт, от банковских до скидочных. И пустое открытое отделение портмоне, где всегда лежало пара мелких купюр и мелочь, тот же общественный транспорт оплатить или кофе. Уже тогда я всё понял, вжикнул молнией замка закрытого отделения — слава богу, вся наличка на месте! Расплатился наличкой и поспешил в сторону, тут же позвонил в банк и заблокировал карту, зашел в личный кабинет и посмотрел историю покупок. Три покупки по сто рублей каждая в красно-белом, пять минут назад! Чурки ебаные!

От сердца отлегло — отделался малой кровью, триста рублей не деньги, перемудрили сами себя получается. Могли бы и кошелек весь вытащить, тогда стали богаче на двенадцать косарей. А я, соответственно — бедней. Надо ли говорить, что после этого случая моё неприятие насаждаемой сверху многонационалочкой и бесчисленными фестивалями плова — резко обострилось? Неважно, что отделался столь мелкой суммой (плюс сто пятьдесят рублей за перевыпуск карты), потеря тех же скидочных карт — сильно расстроила. У меня только карта от алкомаркета была со скидкой на десять процентов! Не говоря о других, всё-таки в закупках снаряжения, продуктов и прочего для туристических групп были неоспоримые плюсы. Чем я беззастенчиво пользовался.

Произошедшее в самом центре города, в полупустой маршрутке — выбило из колеи. Дело не в деньгах даже и не в потерянных скидках, дело наживное, а в самой ситуации. А что дальше ожидать? Вначале погуглил, что можно предпринять в сложившейся ситуации — теоретически укравшим карточку и воспользовавшимися средствами на ней мигрантёнышам, невзирая на сумму — УК РФ сулил не иллюзорный срок за мошенничество. А практически, я уже был достаточно взрослым и битым жизнью, поэтому позвонил и проконсультировался со знакомым ментом.

— Забей! — Лаконично посоветовал он, узнав о случившемся. — Зная тебя, начнешь ещё там выступать и сам за экстремизм загремишь. Ну или хулиганку оформят, как минимум. Ты лучше средства самообороны прикупи, не знаю, хоть баллончик перцовый, на всякий случай. Ну и собранней будь в городе, башкой верти почаще в разные стороны, не в лесу находишься!

— Спасибо, блин, большое! У меня с собой и так постоянно отвертка, крестовая. И мультитул. И чего, действительно ничего не сделаешь?

— А чего тут сделать… — Вздохнул приятель. — У нас и так некомплект в штате, сразу говорю, твой случай только головной боли парням в отделе добавит, а шансов на то, что виновных найдут и привлекут нет…

Сразу же после блокировки карты — сделал заявку не перевыпуск новой, а сам отправился на сплав. На работе, благодаря природе и клиентам — отвлекся. Плюньте в глаз тому, кто скажет что работа туринструктора синекура, ладно если клиенты в возрасте попадутся, раздавят перед сном под ужин алкахи, попоют «солнышко лесное» и по палаткам расползутся. А вот молодежь может и проблемы устроить, те не только пьют, но и психоактивное могут употребить, что не только в горах чревато, но и на воде. Так что глаз да глаз нужен, не до переживаний, что нагло обокрали, среди белого дня. А дня через три, когда вышли к конечной точке маршрута (и в зону действия сети) — пришло куча уведомлений на смартфон, в том числе и о том, что карта готова, можно забирать по указанному адресу.

Вот с такими невеселыми мыслями я вышел из трамвая, про себя зарекшись лишний раз в городе появляться летом. Только через дорогу перейти и в банк, получу карту и всё, завтра опять в поле, в город по такой жаре — больше ни ногой без нужды! Как и в маршрутки, только хардкор, только трамваи! К тому же, наша трамвайная сеть — одна из самых живописных среди высокогорных, по крайней мере в стране, а виды, открывающиеся из окна — до сих пор впечатляют!

Мой трамвай, на котором приехал — всё ещё стоял, вбирая пассажиров, со стороны машзавода проехал ремонтный, таща на буксире вагон. Чтоб не терять времени — поспешил перед носом своего, пока не тронулся и сразу за проехавшим, и вот тут, между рельсами — из меня выбило дух. Да так, что я сразу осознал — это всё. Перед глазами не промелькнула вся моя жизнь, не видно было никакого света в конце тоннеля, а просто словно упал в глубокий бездонный колодец, под рефрен насмешливой строчки:

— Не трамвай, объедет! Не трамвай, объедет! Бвахахахаха!!!

Даже боль не успел почувствовать в полной мере, как провалился в спасительное небытие и черноту…

Глава 2

В себя пришел неожиданно, словно выключателем щёлкнули. Да и в себя ли? Вокруг матовое неяркое свечение, похожее на притушенный белый свет, пробивающийся сквозь туман, тело не ощущалось от слова совсем, поначалу обнадежила мысль, что мне попросту грибов в миску подсыпали и скоро отпустит. Или врачи в себя приведут. Потом память услужливо подсказала, что сюда меня привели не эксперименты по расширению сознания, а вполне себе материальная встреча с вагоном трамвая, производства Усть-Катавского вагонного завода, внезапно спрыгнувшего с рельсов и нанесшего мне увечья, несовместимые с жизнью. Я всё-таки реалист, хватило ума и времени понять, что после такого дальнейшее существование невозможно. И даже нежелательно, не дай бог после подобного выжить и мучиться всю оставшуюся жизнь…

А вот то, что происходило здесь и сейчас — изрядно поколебало мою картину мира. Я тут, себя осознаю, а тела нет! Вот хохма будет, если всё то, о чем нам врали попы — окажется правдой! Тут то меня и накрыло, тоской и безысходностью — ведь если есть загробный мир, то по всем раскладам — чалиться мне придется в нем долго, и не в самых лучших условиях. Пока я судорожно перебирал варианты, в каком круге ада мне предстоит кантоваться (даже при беглом подсчете всех своих прегрешений — можно было выбирать любой, почти везде примут с распростертыми объятиями), раздался ехидный голос: