Русские народные сказки с мужскими архетипами: Иван-царевич, серый волк, Кощей Бессмертный и другие герои: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Верлиока, как раз являясь мифологическим представителем нечистой силы, входит в группу демонологических существ – персонифицированных образов мирового зла. К этой же группе относятся Лихо, Горе, Доля, Злыдни.

Надо отметить, что в разных вариантах сказки о Верлиоке этого персонажа называют и другими именами: Довгомудом, Довгомудыком, Тхиром, Черной Кожей и другими. Все эти герои характеризуются огромным ростом, аномалиями глаз, агрессивностью поведения и людоедством.

Дом Верлиоки хоть и устроен по человеческому образцу, но находится в глухом лесу. Победить этого злодея можно только хитростью, но никак не силой. Главного героя обычно поддерживают чудесные помощники, чаще всего одушевленные объекты.

Победа над Верлиокой, как правило, связана с его ослеплением. В связи с этим можно вспомнить еще один мифологический образ индоевропейской традиции – циклопа.

Как известно из греческой мифологии, хитроумный Одиссей, возвращаясь с Троянской войны, попадает на остров, где живут циклопы, одним из которых является Полифем. Одиссей умудряется обмануть великана и выколоть его единственный глаз в отместку за смерть своих товарищей, которых Полифем съел.

Верлиоку из восточнославянской сказки можно считать неким межэтническим образом одноглазого великана греческой мифологии, обобщенным образом таинственного зла.

Верлиока

Жили-были дед да баба, а у них были две внучки-сиротки – такие хорошенькие да смирные, что дед с бабушкой не могли ими нарадоваться. Вот раз дед вздумал посеять горох; посеял – вырос горох, зацвел. Дед глядит на него да и думает: «Теперь буду целую зиму есть пироги с горохом». Как назло деду, воробьи и напали на горох. Дед видит, что худо, и послал младшую внучку прогонять воробьев. Внучка села возле гороха, машет хворостиной да приговаривает: «Кишь, кишь, воробьи! Не ешьте дедова гороху!»

Только слышит: в лесу шумит, трещит – идет Верлиока, ростом высокий, об одном глазе, нос крючком, борода клочком, усы в пол-аршина, на голове щетина, на одной ноге – в деревянном сапоге, костылем подпирается, сам страшно ухмыляется. У Верлиоки была уже такая натура: завидит человека, да еще смирного, не утерпит, чтобы дружбу не показать, бока не поломать; не было спуску от него ни старому, ни малому, ни тихому, ни удалому. Увидел Верлиока дедову внучку – такая хорошенькая, ну как не затрогать ее? Да той, видно, не понравились его игрушки: может быть, и обругала его – не знаю; только Верлиока сразу убил ее костылем.

Дед ждал, ждал – нет внучки, послал за нею старшую. Верлиока и ту прибрал. Дед ждет-пождет – и той нет! – и говорит жене: «Да что они там опозднились?[16] Пожалуй, с парубками[17] развозились, как трещотки трещат, а воробьи горох лущат. Иди-ка ты, старуха, да скорей тащи их за ухо». Старуха с печки сползла, в углу палочку взяла, за порог перевалилась, да и домой не воротилась. Вестимо, как увидела внучек да потом Верлиоку, догадалась, что это его работа; с жалости так и вцепилась ему в волосы. А нашему забияке то и на руку…

Дед ждет внучек да старуху – не дождется; нет как нет! Дед и говорит сам себе: «Да что за лукавый! Не приглянулся ли и жене парень чернявый? Сказано: от нашего ребра не ждать нам добра; а баба все баба, хоть и стара!» Вот так мудро размысливши, встал он из-за стола, надел шубку, закурил трубку, помолился Богу да и поплелся в дорогу. Приходит к гороху, глядит: лежат его ненаглядные внучки – точно спят; только у одной кровь, как та алая лента, полосой на лбу видна, а у другой на белой шейке пять синих пальцев так и оттиснулись. А старуха так изувечена, что и узнать нельзя. Дед зарыдал не на шутку, целовал их, миловал да слезно приговаривал.

И долго бы проплакал, да слышит: в лесу шумит, трещит – идет Верлиока, ростом высокий, об одном глазе, нос крючком, борода клочком, усы в пол-аршина, на голове щетина, на одной ноге – в деревянном сапоге, костылем подпирается, сам страшно ухмыляется. Схватил деда и давай бить; насилу бедный вырвался да убежал домой. Прибежал, сел на лавку, отдохнул и говорит: «Эге, над нами строить штуки! Постой, брат, у самих есть руки… Языком хоть что рассуждай, а рукам воли не давай. Мы и сами с усами! Задел рукой, поплатишься головой. Видно тебя, Верлиока, не учили сызмала пословице: делай добро – не кайся, а делай зло – сподевайся![18] Взял лычко[19], отдай ремешок!» Долго рассуждал дед сам с собою, а, наконец наговорившись досыта, взял железный костыль и отправился бить Верлиоку.

Идет, идет и видит ставок[20], а на ставке сидит куцый селезень. Увидал деда селезень и кричит: «Так, так, так! Ведь я угадал, что тебя сюда поджидал. Здоров, дед, на сто лет!» – «Здорово, селезень! Отчего же ты меня поджидал?» – «Да знал, что ты за старуху да за внучек пойдешь к Верлиоке на расправу». – «А тебе кто сказал?» – «Кума сказала». – «А кума почем знает?» – «Кума все знает, что на свете делается; да другой раз еще дело и не сделалось, а кума куме уж о том на ухо шепчет, а нашепчутся две кумы – весь мир узнает». – «Смотри, какое диво!» – говорит дед. «Не диво, а правда! Да такая правда, что бывает не только с нашим братом, а водится и промеж старшими». – «Вот что!» – молвил дед и рот разинул; а потом, опомнившись, снял шапку, поклонился куцему селезню и говорит: «А вы, добродею[21], знаете Верлиоку?» – «Как, как, как не знать! Знаю я его, кривого».

Селезень поворотил голову на сторону (сбоку они лучше видят), прищурил глаз, поглядел на деда да и говорит: «Эге! С кем не случается беда? Век живи, век учись, а все дурнем умрешь. Так, так, так!» Поправил крылья, повертел задом и стал учить деда: «Слушай, дедушка, да учись, как на свете жить! Раз как-то вот тут на берегу начал Верлиока бить какого-то горемыку. А в те поры была у меня за каждым словом поговорка: ах, ах, ах! Верлиока потешается, а я сижу в воде да так себе и кричу: ах, ах, ах!.. Вот он, управившись по-своему с горемыкою, подбежал ко мне, да, не говоря худого слова, хвать меня за хвост! Да не на таковского напал, только хвост у него в руках остался. Оно хоть хвост и невелик, а все-таки жаль его… Кому свое добро не дорого? Говорят же: всякой птице свой хвост ближе к телу.

Верлиока пошел домой да и говорит дорогою: “Постой же! Научу я тебя, как за других заступаться”. Вот я и взялся за ум и с той поры – кто бы что ни делал, не кричу: ах, ах, ах! А все придакиваю: так, так, так! Что же? И житье стало лучше, и почету от людей больше. Все говорят: “Вот селезень – хоть куцый, да умный!”» – «Так не можешь ли ты, добродею, показать мне, где живет Верлиока?» – «Так, так, так!» Селезень вылез из воды и, переваливаясь с боку на бок, словно купчиха, пошел по берегу, а дед за ним.

Идут, идут, а на дороге лежит бечевочка и говорит: «Здравствуй, дедушка, умная головушка!» – «Здравствуй, бечевочка!» – «Как живешь? Куда идешь?» – «Живу и так и сяк; а иду к Верлиоке на расправу; старуху задушил, двух внучек убил, а внучки были такие хорошие – на славу!» – «Я твоих внучек знала, старуху поважала; возьми и меня на подмогу!» Дед подумал: «Может, пригодится связать Верлиоку!» – и отвечал: «Полезай, когда знаешь дорогу». Веревочка и поползла за ними, словно змея.

Идут, идут, на дороге лежит колотушка[22] да и говорит: «Здравствуй, дедушка, умная головушка!» – «Здравствуй, колотушка!» – «Как живешь? Куда идешь?» – «Живу и так и сяк; а иду к Верлиоке на расправу. Подумай: старуху задушил, двух внучек убил, а внучки были на славу». – «Возьми меня на подмогу!» – «Ступай, когда знаешь дорогу». А сам думает: «Колотушка и впрямь поможет». Колотушка поднялась, уперлась ручкой о землю и прыгнула.

Пошли опять. Идут, идут, а на дороге лежит желудь и пищит: «Здравствуй, дед долгоногий!» – «Здравствуй, желудь дубовый!» – «Куда это так шагаешь?» – «Иду Верлиоку бить, когда его знаешь». – «Как не знать! Пора уж с ним расплатиться; возьми и меня на подмогу». – «Да чем ты поможешь?» – «Не плюй, дед, в колодезь – достанется водицы напиться; синица не велика птица, да все поле спалила. А еще говорят: мал золотник, да дорог; велика Федора, да дура!» Дед подумал: «А пускай его! Чем больше народу, тем лучше», – и говорит: «Плетись позади!» Какое – плетись! Желудь так и скачет впереди всех.

Вот и пришли они в густой дремучий лес, а в том лесу стоит избушка. Глядят – в избушке никого нет. Огонь давно погас, а на шестке стоит кулиш[23]. Желудь не промах – вскочил в кулиш, веревочка растянулась на пороге, колотушку положил дед на полку, селезня посадил на печку, а сам стал за дверью. Пришел Верлиока, кинул дрова на землю и стал поправлять в печке. Желудь, сидя в кулише, затянул песню: «Пи… пи… пи! Пришли Верлиоку бить!» – «Цыц, кулиш! В ведро вылью», – крикнул Верлиока. А желудь не слушает его, знай свое пищит. Верлиока рассердился, схватил горшок да бух кулиш в ведро. Желудь как выскочит из ведра, щелк Верлиоку прямо в глаз, выбил и последний. Верлиока кинулся было наутек, да не тут-то было – веревочка перецепила его, и Верлиока упал. Колотушка с полки, а дед из-за дверей, и давай его потчевать; а селезень за печкой сидит да приговаривает: «Так, так, так!» Не помогли Верлиоке ни его сила, ни его отвага. Вот вам сказка, а мне бубликов вязка.

Колдун или маг

Этот персонаж, наделенный сверхъестественными способностями, занимает некое промежуточное положение между обычными людьми и мифологическими героями. В народной традиции его относят к группе так называемых знающих.

Облик колдуна может быть разным. В ряде локальных традиций считается, что это страшный старик с седой косматой бородой. В большинстве же случаев колдуна сложно отличить от обычного человека. Впрочем, злодея выдают глаза, в которых все отражается вверх ногами. Иногда колдуны имеют две тени или не имеют ни одной.

Колдуны бывают двух видов: природные и обученные. Природные получили свой дар от рождения, их отличительный признак – маленький хвостик, который они старательно прячут от окружающих. Обученные колдуны – это те, кто выучился магии по книгам.

Стать колдуном можно по-разному: выучиться у другого колдуна или обратиться за «помощью» к представителю нечистой силы. Кроме того, есть и случайный путь для такой трансформации. Дело в том, что каждый колдун имеет помощников, мелких бесов, с помощью которых он совершает все свои магические действия. Когда колдун умирает, бесы начинают мучить его и не дают спокойно уйти из жизни. Умирающий может передать своих помощников, а заодно и свои навыки, другому человеку, коснувшись его; поэтому, когда колдун находится при смерти, к нему стараются не подходить.

В народном сознании колдуны представлялись некими универсальными магическими специалистами: к ним обращались за выздоровлением или наведением порчи, чтобы отвести глаза (в этом случае человек просто переставал видеть какие-то вещи) или испортить кому-то скотину, отнять молоко у коров, сделать зажины на хлебных полях и т. д.

Колдуны повелевают животными и птицами, могут насылать град, отводить тучи, вызывать ветер и дождь; а еще напустить на человека икоту, сделать его кликушей или припадочным.

Особенно опасались колдунов на свадьбах. Помимо того, что злодеи могут жестко шутить над участниками свадебного обряда, заставив, например, всех совершать необычные действия (проезжая ворота на выезде из дома жениха, все мужчины снимают штаны, а женщины поднимают над головой юбки), они способны и превратить свадебный кортеж в волков или медведей. В таком случае спустя многие годы охотники обнаружат под шкурой убитого волка или медведя нарядную мужскую одежду или дорогие женские украшения.

В то же время колдуны могут быть и своеобразными распорядителями свадеб, защищая молодых от вредоносного воздействия других колдунов.

[16] Опоздниться – опоздать.

[17] Парубок (укр.) – юноша, парень.

[18] Сподеваться – здесь – надеяться, уповать, ожидать что-либо с уверенностью.

[19] Лычко – уменьшительно-ласкательное от «лыко» (внутренняя часть коры молодых лиственных деревьев. Лыко использовалось для изготовления веревок, корзин и т. д.).

[20] Ставок – небольшой пруд.

[21] Добродей – благодетель, тот, кто совершает добрые поступки.

[22] Колотушка – деревянный молоток.

[23] Кулиш (укр.) – жидкая пшенная кашица, приправленная салом.