— О! Генка! Где ты ходишь⁈ — радостно воскликнул Гришка Караулов, увидев меня.
— Иди к нам, Генка! — закричала Нюра и замахала рукой.
— А мы тут только недавно о тебе говорили, — пьяненько подмигнул мне Жорж и икнул.
— Капустин, знакомься, у нас в коллективе новый человек, — старательно выговаривая слова, с серьёзным выражением лица сказал Гудков.
— Это не человек, а барышня! — поправил его изрядно захмелевший Зёзик, — причём очень даже ничего!
— Зёзик! Ну как так можно⁈ — хором, смеясь, возмутились Нюра и Люся, — какая она тебе барышня? Она — человек!
— А что, барышня не может быть человеком? — дискуссия явно набирала обороты и обо мне все уже давно забыли, переключившись на более важные в данный момент вопросы.
— Здравствуйте. Так вы и есть тот самый Генка? — на меня с любопытством уставились чёрные блестящие, с поволокой глаза. — Давайте знакомиться. Я — Шарлотта.
Глава 10
Я окинул взглядом барышню. На вид ей было примерно лет восемнадцать — тридцать. По нынешней моде они сейчас все белили лица для аристократической бледности, густо подводили глаза (чтоб было как у панды) и губы темным, а волосы укладывали так, что сразу и не разберёшь — девица это или зрелая женщина. Вот и Шарлотта была из таковых.
Хоть в комнате было хорошо натоплено, она демонстративно зябко куталась в какие-то бесконечные шали в многочисленных складках и рюшах, завитые волнами короткие волосы жирно блестели то ли от воска, то ли вообще — от бриолина, я особо не разбираюсь в этих бабских штучках-дрючках.
— Шарлотта, значит, — сказал я, и добавил, — и чем же вы, товарищ Шарлотта будете у нас заниматься?
— Я шансонетка! — кокетливо улыбнулась Шарлотта и выпустила струйку дыма. Курила она очень изящно, тоненькую папиросу держала за длинный мундштук и при этом отставляла мизинчик.
— Шансонетка? — вытаращился я.
Нет, я конечно всё понимаю, Агитбригада — это по сути живая газета, театрализованный разговор со зрителем на доступном ему языке, донесение антирелигиозной информации посредством ярких декораций и карнавального выступления. При этом использовались все возможные элементы эстрады и цирка — от хоровой декламации до сальто-мортале или даже танца апашей. Но шансонетка!
Насколько я знаю, комсомольские организации давно и прочно боролись с этим явлением, считая его мещанством и пережитком прошлого. А тут Гудков лично притащил шансонетку в недра Агитбригады! Упасть и не встать! Что-то, как говорится, в лесу большое издохло, не иначе!
Пока я отходил от удивления, шансонетка Шарлотта подставила пустой бокал Зёзику, который щедро плеснул туда шампанского, отпила немножко, а затем протянула мне:
— За знакомство! — сказала она с многозначительным придыханием.
— Ой, извините, я не пью, — ответил я и пояснил, — мал ещё.
Шарлотта капризно надула губки, но тут Гудков попросил:
— Шарлотта, ты же поёшь красиво, спой нам что-нибудь!
— Да, спой! — подхватил Гришка. — Душа просит!
— Пожалуйста!
— Спой!
— Просим! Просим! — отовсюду раздались пьяненькие возгласы.
Шарлотта для виду чуток смущённо поломалась, а потом сказала:
— Но я без музыки не могу.
— Будет тебе музыка!
— Какую музыку ты хочешь?
— Да хоть волынка!