— Ну, налетай, малышня! — сказал я, когда закончил нарезать снедь кусками.
Ребятишки, которые сидели и чинно наблюдали за моими приготовлениями, резво начали хватать всё подряд, запихивая еду в рот, глотая целыми кусами не жуя.
Я хоть тоже был голоден, а так как еды было много, то взял небольшой кусочек пирога и принялся потихоньку есть. Но особо аппетита не было.
Уж очень гнетущим было впечатление от всего этого.
Наконец, ребятня наелась, и я спросил:
— Наелись?
— Да, — сыто отдуваясь, счастливо сказал Хома.
Остальные сконфуженно заулыбались.
— Ну тогда вот вам по конфете и начнём серьёзный разговор, — сказал я, вытащил из торбы шесть конфет и раздал всем по одной.
Все моментально стали серьёзными. Даже о конфетах забыли.
Я наклонился к ним и тихо сказал:
— В общем, мне нужно, чтобы вы…
Обратно домой я добрался уже когда солнце свалилось куда-то за крыши домов и стало темнеть. Но фонари ещё не зажгли.
Как ни странно, в окнах дома, где мы квартировали, был свет. Почти во всех окнах.
Хм… странно….
— Что-то опять случилось? — удивился я.
— Сейчас слетаю в разведку, — заявил Моня и первым, пока не сориентировался Енох, метнулся сквозь стену дома.
Енох разразился крепкими непечатными выражениями — ему тоже было любопытно, но он явно не успевал за стремительным Моней.
Через пару минут Моня вернулся, не успел я ещё дойти до входных дверей.
— Ну что там?
— Да всё нормально, — хмыкнул Моня и загадочно добавил, — сейчас сам всё увидишь.
— Тогда зачем ты летал в разведку⁈ — заверещал Енох, — какая от тебя польза?
— Я убедился, что там нет опасности, — заявил Моня и Енох умолк, только злобно ворчал что-то себе под нос.
Я вошел в дом, везде было светло, только никого на первом этаже не было. Я поднялся по скрипучей лестнице. Сверху доносился смех, голоса и звуки музыки.
Может, репетируют?
Гадский Моня иногда так не вовремя любит напускать таинственности. Аж бесит.
Наконец, я дошел до своей квартиры. Рядом, из квартиры Епифана-Зубатова доносился весь этот шум. Звучала музыка, разговоры, слышался звон стекла. Да и запахи еды пропитали весь этаж.
Я, глядя на этих бедных детей, смог тогда съесть лишь крошечный кусочек пирога, так что сейчас мой голод был таков, что я готов был сожрать целого слона. Без соли.
Поэтому недолго думая, я толкнул дверь и вошел внутрь.
Перед моими глазами открылась удивительная картина: все агитбигадовцы, в полном составе сидели за сдвинутыми столами, явно их стащили со всех квартир. И столы ломились от всевозможной еды. Явно ресторанной. Раскрасневшийся от выпитого Зёзик лихо разливал дамам по фужерам, стаканам, чашкам и бокалам (что нашли, туда и разливал) шампанское. Мужики пили водку и коньяки. Все наперебой разговаривали, была уже та стадия опьянения, когда двое вроде как ведут диалог, но каждый о своём, не слыша друг друга.