– Знаю, здоровяк. Просто, мать твою, следуй за мной. Ты еще спасибо мне скажешь, – его тон заметно смягчился. Он говорил вполне себе по-дружески, – Пойдем.
Какой у него был выбор? Винн так и сделал, пошел за ним. В настоящую ночь под деревьями, вниз по реке, к опушке кустарника вдоль берега, где они нашли еще одну тропу, вероятно, лосиную. Они двигались так быстро, как только могли, и пока что видели достаточно хорошо, чтобы разглядывать по пути очертания речных камней в грязи, пучки травы и мха, оранжевую кору большой ели, едва различимую в сумерках. Подойдя к следующей полосе деревьев, небо в просветах между которыми открылось и посветлело, они поняли, что вышли к поляне для выноса лодки, которая, должно быть, играла роль пляжа, места под временный лагерь и обзорной площадки. Грохот стремнины отсюда слышался как близкие раскаты грома.
Джек приложил палец к губам, снял винтовку с плеча, и они медленно двинулись вперед. Притаившись в сумерках, как два хищника, они продрались сквозь заросли высокой травы и посмотрели вниз, на песчаный уступ с двумя старыми кольцами от костровищ. Уступ располагался в пятнадцати футах над рекой, и за его краем виднелась белая вода неистового потока, флуоресцирующая, как снег. Тропа вилась от лагеря вокруг срезанного скального выступа вниз к небольшому галечному пляжу, частично доступному их взглядам. Пляж был местом обязательного выхода, которым следовало воспользоваться для начала пешего путешествия вокруг водопада. А на краю скального выступа, глядя прямо вниз, на гравийную полосу, лежал человек. Мужчина в широкополой сафари-шляпе.
– Какого хрена он там делает? – прошептал Винн прямо на ухо Джеку.
– Лежит в обнимку со своим дробовиком 12-го калибра, вот что он делает. Ждет нас. Полюбуйся, прямо с пушкой в руках. Руки у него, кстати, чертовски трясутся – даже отсюда видно.
Винн надулся. В его горестном вздохе читались удивление, шок, глубокое разочарование, как будто он только что посмотрел на свой компас, и стрелка бестолково закрутилась. Пьер не крутился и вообще не двигался, он был неестественно спокоен.
– Где все его барахло? – прошептал Винн, – Где лагерь?
– Упаковано в каноэ внизу. Устроить засаду, сбежать. Вот его план. Такой себе, если честно. Поисковая группа обязательно здесь побывает. Я предполагаю, что он, возможно, планирует разрубить нас всех на куски топором и по частям выбросить в реку. Направить каноэ в водопад, чтобы любая проверка решила, будто мы сделали сальто. Заголовком в новостях будет «Несчастный случай на реке», или типа того.
Винн не нашелся с ответом. Играя в хоккей, он часто терял душевное равновесие, и обычно ему требовалось несколько секунд паники, чтобы отдышаться. Сейчас он чувствовал то же самое. Джек опустился на одно колено. Он поднял винтовку с оптическим прицелом, просунул левую руку через кожаную перевязь и прицелился.
– Что ты собираешься делать? – Винн немного повысил голос, – Пристрелишь его там, где он лежит?
Джек приник глазом к оптическому прицелу, перевязь туго обмоталась вокруг его руки.
– А что ты собираешься делать? – спросил он, – Связать его и неделю тащить вниз по реке, спиной к спине с женой, которую он пытался убить?
Джек почувствовал, как ладонь Винна сжала его правое плечо. Указательный палец правой руки Джека лежал на спусковом крючке. Винн встряхнул его.
– Эй! – настойчиво прошептал Винн, – Мы должны поговорить с ним. Мы должны знать наверняка. Он все еще может думать, что мы убили ее, он все еще может бояться нас. Или тех двух техасцев, – он не знал, что и думать, – Джек! Твою мать, – Винн снова встряхнул его, – Ты не можешь просто его убить! Мы должны противостоять ему.
Джек оторвал взгляд от прицела и изучил своего приятеля. Сумерки сгущались. Если они собирались застрелить кого-нибудь с помощью 4–12-кратного оптического прицела, стоило поторапливаться. Ладно, Винн действительно нуждался в завершенности, в ясности, чем бы это ни кончилось, черт возьми, поехали.
– Ладно, Винн. Хер бы с ним. Это будет на твоей совести. Вот это все. На счет три мы начнем медленно спускаться по склону. Я буду держать его на мушке. Мы подойдем так близко, как только сможем, чтобы он понял, что оказался в полной жопе.
Винн кивнул.
– Раз, два, три.
Они встали. Вышли из-за деревьев и высокой травы и спустились по склону. Джек держал винтовку перед собой. Под ногами трава, мох и камни. Пьер был уже в шестидесяти футах от них. Винн наступил на покатый корень, его правая нога скользнула по нему, он зацепился за камень и чуть не споткнулся. Камень ударился о глыбы внизу. И Пьер дернулся. Он развернулся, присел, и Джек увидел, как блеснуло дуло дробовика. Плевок пламени. Взрыв прогремел совсем близко. Слева, за их спинами, оглушительно треснули ветви и листья. Джек вскинул винтовку на плечо и прицелился. Он поймал его в фокус; Пьер рванулся к тропе. Джек качнул дулом, повел его и выстрелил. Он мог бы, безусловно мог бы прибить его. Но Пьер успел прыгнуть за выступ скалы. Это был идеальный выстрел. Джек побежал. Несся вниз по склону и высматривал добычу, как высматривал бы лося. Тропа пропадала из виду за естественным прикрытием скалы на краю уступа. Он бежал. Он готов был обнаружить человека, скорчившегося там. Его не мучили никакие угрызения совести. Один раз он походя оглянулся, чтобы проверить, не ранен ли Винн. Винн держался позади него, отлично. Джек свесил ноги со склона, спрыгнул на песок балки, снова поднял винтовку, распахнул оба глаза, обошел выступ и…
Ничего. Если мужчине и прилетело, то не смертельно. Джек моргнул. Вот дерьмо. Шляпа мужчины лежала на песке тропы, как гигантский гриб. Джек возобновил бег. Он быстро спустился по каменистым ступеням и песку узкой тропы. Та впадала в реку, он спрыгнул на разбитый глинистый берег и увидел каноэ. Каноэ на фоне черного течения, сам человек теперь превратился в тень, лодка скользила мимо гранитного выступа к крутому повороту направо. Джек вскинул винтовку, открыв оба глаза, наполовину заглянул в тусклый оптический прицел, тень скользнула в его глубине, он выстрелил, на миг все осветила вспышка пламени, а затем каноэ с человеком скользнули мимо скалы и скрылись из виду. Канули в угольную ночь.
Потому что именно так она и пахла. Древесным углем. Они не могли видеть ни самого пламени, ни дымного шлейфа, затуманившего звезды, ни зарева, напоминавшего венчающие деревья огни какого-то далекого города, но пахло горящим лесом и выжженной землей, и вся ночь полнилась шумом и визгом пролетающих мимо птиц.
Глава тринадцатая
Джек ничего не сказал. В какой бы опасности они ни находились раньше, сейчас они оказались в еще большей опасности. Пьер наверняка догадывался, где они разобьют лагерь – прямо здесь, – и мог застать их врасплох, пока они будут спать или сидеть у костра. Но огонь им был необходим. Ее снова била дрожь. Ей нужно было выпить чего-нибудь горячего, им следовало приготовить одно из сублимированных блюд и накормить ее; ей нужно было подкрепиться и отдохнуть. Такие дела. Джек собирался перепоручить Винну заботу о ней, сам же он в это время установит периметр и будет патрулировать его.
Ночь была ясной. Она не несла в себе ни облаков, ни луны, лишь только рой звезд, похожих на искры, на фоне которых высоко летели разметанные ветром тени птиц. Устойчивый ветер с севера. Звезд вполне хватало, чтобы осветить ночь. Хорошо. Если человек только завернул за поворот теперь и прокладывал себе путь обратно для атаки, он мог подойти только вдоль выступа скалы или из-за линии деревьев на востоке. Деревья были достаточно далеко, чтобы не позволить ему стрелять из укрытия. Хорошо.
Они развели костер, потому что так было нужно. Они снова завернули ее в спальные мешки и согрели камнями, а когда она отчасти пришла в сознание, накормили ее ложками подслащенной и подогретой воды и горячим блюдом, которое они приготовили в упаковке из фольги. Потом они уложили ее обратно, и она уснула. Они поели черники и почувствовали, что усталость поднимается по их телам, как стелющийся по земле туман, и они знали, что стоит поскорее раздобыть рыбы или мяса какого-нибудь животного. Винн охотился в Вермонте, но Джек не доверил бы ему защищать лагерь от нападения человека: Винн мог увидеть, как тот выбирается из леса, возможно, даже взять его на прицел, однако не было никаких гарантий, что он выстрелит в него. Винн хотел для начала спросить его, почему он так напуган; может быть, они могли бы все уладить, для него была невозможной мысль о том, что все взаправду могло быть таким низким и ужасным, как казалось. Итак, Джек наблюдал, как Винн устанавливает палатку, а когда тот закончил, предложил ему поспать первым, пока он посидит с ней у костра; но в действительности Джек не намеревался его будить. Он собирался с духом, чтобы бодрствовать всю ночь.
Она спала. Шерстяную шапочку натянули ей на уши, подложили под голову охапку еловых веток и накрыли их капюшонами от спальных мешков. Подушка получилось менее громоздкой и твердой, чем если бы для этой цели использовался один из спасательных жилетов. Они обсуждали, не положить ли ее на бок, чтобы она не задыхалась, но пока что они не наблюдали у нее каких-либо проблем с дыханием, или приступов рвоты во сне – или в коме, или где бы там она ни находилась – поэтому они подумали, что ей будет удобнее на спине. Однако за ней следовало наблюдать. Джек сидел на камне, укрывшись своим собственным спасательным жилетом, чтобы согреться, потому что ночь была холодной. Он подбросил в огонь пару веток побольше и посмотрел на ее лицо. Сегодня опухоль спала, и он впервые смог разглядеть контуры ее щек, синяки теперь были розовыми с фиолетовой или черной каймой, как будто что-то медленно тлеющее. Может быть, его посетила именно такая ассоциация, потому что почувствовал запах гари, усилившийся, когда ветер немного сместился с запада. Пролетающие над головой птицы приносили своего рода утешение вместо того, чтобы нагонять жуть. Они являлись всего лишь тонкими обрывками звука в шуме стремнины, тенями, больше напоминающими движение, чем материю, на фоне звезд; они пытались спастись с уже охваченных пожаром территорий, и это заставляло его чувствовать, что они, все трое, были не одиноки. Один парень из числа его одноклассников в средней школе Грэнби стал преуспевающим пожарным в Айдахо, а затем погиб на печально известном комплексе Белой Реки, когда семерых пожарных прижало к горному хребту внезапной сменой ветра и наводнением. Парень развернул свое личное противопожарное укрытие у самой земли, и Джек подумал, что он, должно быть, молился, забившись в него, ничего не видел и только слышал, как кругом рушатся охваченные огнем деревья. Ему было девятнадцать.
Им с Шейном дважды доводилось терять скот во время пожаров. Он никогда больше не хотел повторять этот опыт, скакать верхом на лошади перед самой линией пламени, на пару с отцом пытаясь спустить коров и телят с горы. Все, о чем им сейчас нужно было беспокоиться – это о себе. О собственной безопасности. Его мысли блуждали, и он заставил себя тщательно изучить кромку деревьев за поляной, которую было достаточно хорошо видно при свете звезд. И начало тропы, которая была всего в тридцати футах от их стоянки.
Он сверлил взглядом периметр, но все еще задавался вопросом, что же произошло на самом деле. Действительно ли этот мужчина запустил в голову своей жены камнем в приступе ярости, или в каком-то более расчетливом порыве, а затем струсил, не задушив ее или не размозжив ей мозги, и просто покрыл ее мхом и землей там, где она лежала? Должно быть, они планировали поездку вместе – и уже несколько дней были на озерах, потому что они с Винном никаких самолетов не слышали. Таким образом, эти двое могли успешно взаимодействовать друг с другом, по крайней мере если дело касалось элементарной логистики, перемещения каноэ по воде, разбивки лагеря. Они вместе спланировали поездку, вместе упаковали вещи, должно быть, вместе выбирали маршрут, они пребывали в благословенном краю, среди лосей и гагар, спали под благосклонными созвездиями – что могло довести их до драки, до убийства? Честно говоря, трудно сказать. На сотни, даже тысячи миль в любом направлении ничего, кроме лесов, затем тайги, затем тундры и илистых отмелей, затем моря; ничего, кроме криков птиц, может, еще койотов или волков, проливного дождя, бормотания ветра. Какая бы враждебность не сжигала эту пару, они принесли ее с собой извне. Это озадачило его. Зачем заходить так далеко, если дела обстоят настолько плохо? Если вы не устраиваете друг друга как люди, как муж и жена? На кой черт сюда тащиться?
Вот дерьмо, что-то двигалось на фоне стены деревьев? Нет? Нет. Ему нужно было превозмогать рассеянность, его клонило в сон. Мышечное истощение и скудное количество пищи не делали ситуацию лучше. Он подумал о бледном голодном вендиго, который бродил по этим краям: мелькал у самой границы обзора, но никогда не бывал по-настоящему замечен; независимо от того, сколько людей тот поглощал, он никогда не был сыт, оставался тощим и жаждущим новых жертв. Он потянулся за свертком с черникой и съел еще горсть. Как долго удастся протянуть на них? Сколько можно устраивать такую подлянку своим кишкам изо дня в день? Им необходимо раздобыть немного мяса.
Он встал, потянулся, повесил винтовку на плечо и отошел на пятнадцать футов, чтобы отлить. Он стоял лицом к реке и чувствовал запах бьющейся воды, минеральных отложений, насыщающих ее, брызг; он видел, что делает с темнотой поток завихрения. Он разбивал на осколки ночь и, отчасти, его душевный покой. По крайней мере, буйство стихии не давало ему уснуть.