– Мы должны дать тебе немного еды и воды, хорошо? Это важно.
Было ли это действительно важно? Не зная, есть ли у нее внутренние повреждения, они не могли быть уверенными и в том, что кормление не принесет ей больше ущерба, чем пользы. Такое ведь может случиться? Он не был врачом. Он почувствовал, как внутри поднимается паника. Однажды весной Винн прошел курсы скорой помощи, в дикой местности в горах западной части Северной Каролины. Там он научился останавливать кровотечение и накладывать шину на перелом, спустить пострадавших с обрыва на доске. Ничто из тамошней программы не подготовило его к такому.
Джек держал бутылку с водой, манера его поведения не изменялась. Он вытаскивал телят из окровавленных коровьих чрев с помощью цепей и однажды уложил мычащую корову в снег выстрелом в лоб, когда его усилия не увенчались успехом. В этом не было ничего веселого, и это не было ни хорошо, ни плохо.
Она сделала один долгий клокочущий вдох, вскрикнула, почувствовав острую боль, и затем ее глаза открылись.
– Попробую, – сказала она.
Первое внятное слово с тех пор, как они нашли ее. Винн наклонил бутылку и тонкой струйкой влил воду в ее полуоткрытый рот, она моргала, если нужно было сделать паузу, и он повторял, пока бутылка не опустела. Затем Джек принялся кормить ее черничным пюре с ложки. Она съела полстакана, отлично. Казалось, это усилие измотало ее. Прежде чем Джек успел спросить ее о том, что ему нужно было знать, она откинула голову назад и вновь закрыла глаза.
Сами они тоже наелись черникой до отвала. Знали, что за такой обед им еще аукнется, но какой у них был выбор? Они напились воды, затем Винн отнес девушку обратно в лодку, и они отчалили.
Монотонное повторение всего того, что было утром. Размеренная гребля. За исключением того, что теперь их мышцы устали и болели, а ветер дул ровными порывами вверх по течению или перпендикулярно с северо-запада, и тогда они чувствовали запах дыма с такой интенсивностью, как от костра, чад которого бьет прямо в лицо. Однако более едкий и густой, нежели бывает от дров; в нем чувствовалось больше обугливания. Так пахло опустошение. А потом, ближе к вечеру, они заметили первые стаи птиц.
Беспорядочные эскадрильи певчих птиц, лесных, бесцветных, в хаотичном строю, в основном бесшумных и быстро летящих на восток через реку. Там были синицы, крошечные соловьи и водяные камышевки, оливковые мухоловки, корольки и вороны. Крапивники и соловьи кричали и пищали, создавая хор нескончаемых заполошных вопросов, возможно, паники, их пронзительные вопли сыпались вниз, как порывы невесомого града. Затем появились свиристели и дятлы, мерцающие желтым огоньки. И более крупные озерные птицы: редкая цапля цвета тумана, отмеряющая медленный ритм лунного времени суток, журавли, гагары по двое и по трое, проплывающие над головой с необычайной быстротой, со скоростью летящей стрелы. Хищников пока не было видно, что показалось парням довольно любопытным. Они наблюдали за происходящим с безмолвным восхищением и часто обнаруживали, что замерли на минуту, перестали грести, дрейфуют против ветра и таращатся в небо. Несмотря на бесспорную торжественность зрелища, оно не могло предвещать ничего хорошего. Ни один из них не произнес ни слова.
Они гребли изо всех сил, так усердно, как никогда раньше. Джек не хотел добираться до места стоянки в темноте и не иметь другого выбора, кроме как пережидать морозную ночь без огня – он хотел иметь на руках четкий план действий, пускай пока и не решил, какой именно, и достаточно света, чтобы привести его в исполнение. Солнце опустилось к верхушкам самых высоких елей и превратило деревья в расплавленную бахрому; оно опалило их так яростно, словно они уже горели. Температура падала. Винн достал спальные мешки, укрыл девушку, и они продолжали грести в слабеющем свете, пока поверхность реки становилась сланцевой, затем отливала плоским полированным серебром, которое переходило в неровную темноту сумерек.
Они миновали скалистый остров с двумя деревьями, их занесло в крутой левый поворот, и они услышали грохот стремнины, разносящийся вверх по реке на полмили, словно шум ветра. Река начала выпрямляться, и они знали, что скоро справа они увидят небольшой сланцевый пляж, бледнеющий в сумерках. Их пешеходная тропа. Так говорилось в книге. Джек внезапно оглянулся и резко скомандовал:
– Сворачивай к правому берегу. Причаливаем. Сейчас же.
– Что?
– Просто сделай это, Винн. Рули вправо. Поторопись, мать твою.
– Здесь крутой берег.
Так и было.
– Сплошная стена деревьев.
Так и было.
– Мы должны вытащить ее там, где это проще всего, и дать ей полежать. Согреть ее. В книге сказано, что у переправы легко высадиться на берег.
– Причаливай. Вон там.
– Нет. Господи, да что с тобой не так? Она снова впадет в ш…
Слово замерло у него на губах. Джек прислонил весло к своему сиденью. Он поднял винтовку и целился из нее в Винна.
Глава двенадцатая
– Я не шучу. Братишка, поворачивай нос к берегу, вон в ту сторону, – Джек мотнул головой в сторону неглубокой бухты и размытой выемки, где, возможно, охотничья тропа спускалась к воде из густого леса, – Сворачивай и веди нас туда. Сейчас же.
На секунду Винн застыл в полнейшем изумлении. Подумал: «Да он что, мать его, совсем рехнулся?» Но сделал, что требовалось. Он сильно налег на руль, наклонился вперед и оттолкнулся веслом, чтобы заставить их двигаться против течения. Они уткнулись в берег, и Джек выпрыгнул из лодки со швартовым тросом в руках и винтовкой, перекинутой через плечо. Он крепко привязал его к молодой ели и мотнул головой в сторону леса, сгущающейся под его сенью темноты.
– Убирайся. Оставь ее. Это ненадолго. Поторопись. Я займусь лодкой.
Каноэ развернулось кормой к берегу, Джек присел и удерживал его ровно, пока Винн продвигался вперед, огибал сидящую посередине девушку и выпрыгивал наружу. Он возвышался над Джеком и мог бы столкнуть его в воду, но не сделал этого. Джек мог успеть выстрелить, и кто знает, в кого бы он попал. Что, черт возьми, происходит? День на исходе – отполированный в последних ленивых лучах солнца – казалось, искривлялся, скручивался и звенел, как погнутое лезвие пилы.
Винн застыл у Джека за спиной.
– Какого хера, – прошептал он.
Джек взглянул на него снизу вверх.