– Спасибо за гостеприимство, мы пойдем, – добавил Павлик.
Девочка развязала бант на платье и легко, как будто играя, накинула на шею Павлика.
И Павлик ослеп.
Он схватился рукой за стену дома и чуть присел, как будто собственный рост стал нестерпимо высоким.
– Попался, – сказала девочка. – Вы оба попались, правда, сестрица?
Старуха кивнула, тоже сняла с себя тяжелый засаленный пояс и накинула на Макса.
И Макс оглох.
Пояса крепко держали за горло, и уже не было сил сопротивляться. Макс и Павлик пошли за старухой и девочкой. Девочка помогла Павлику подняться по лестнице.
– Осторожно, ступенька, – сказала девочка, – под ней дохлая кошка с котятками. Не провались, а то тоже станешь дохлым раньше времени.
Впятером они сели за стол, кровь медведя капала на пол и утекала в щели между широкими половицами. Макс проводил эти струйки взглядом.
– Дому тоже что-то нужно есть, – пояснила старуха с кровавым ртом.
Макс ничего не услышал, но все понял. Ему так показалось.
– Так вышло, что сегодня мы совсем сытые, поэтому сегодня пусть будет веселье. А уже завтра – дивный ужин.
Девочка подперла голову медвежьей лапой.
– Мы вас съедим, это понятно. Но сначала поиграем, – сказала девочка.
– Пусть один спасется, – предложила старуха с бубенцами в волосах.
– Она у нас вегетарианка, – пояснила старуха с кровавым ртом. – Жрет мох, грибы и мертвых собак. Таких, любименьких, которых на трассе выкидывают.
Павлик повернулся и стал говорить в сторону голосов.
– Послушайте, мы пришли в лес по делу. Не по собственной воле.
– И что? Грибники тоже приходят в лес по делу, но это не повод их не сожрать.
– Вместе с их грибами, – добавила девочка.
Стало совсем тихо. Только бубенцы звякнули дважды.
– Да, мы едим людей. А кто не ест? – сказала старуха с кровавым ртом. – Мы всех едим. Зачем делать для людей исключение?
– А почему обязательно кого-то есть? – спросил Павлик.
– У тебя внутри котел, милый, – сказала старуха с кровавым ртом. – Жаркий, жадный, жрать постоянно хочет. Ты его таскаешь туда-сюда. Он тобой управляет. У нас внутри – черная дыра. Она сестра твоему котлу. Только злее и голоднее в сто раз.
– Мы не можем не жрать, милый, – сказала девочка. – Это наша суть.
Девочка надела шкуру медведя, которого они только что доели, и начала танцевать. Макс не слышал музыки и не был уверен, что она вообще была. Он уже не думал ни о музыке, ни об опасности, ни даже об Алисе. Его глухота была такого свойства, что он перестал слышать даже собственные мысли.
– Пусть этот, слепой, будет зайцем. А этот, глухой, – оленем. А я их буду ловить, – сказала девочка и клацнула медвежьей пастью.
– Я придумала игру веселее. Пусть слепой будет зайцем, а глухой – волком. И тогда глухой съест слепого, – сказала старуха с бубенцами в волосах.
– А что будем есть мы? – спросила старуха с кровавым ртом.