– Тебе лучше? – спросил он. В его голосе слышался тот же авторитарный тон. Обычно я реагирую на него ехидными замечаниями, но на этот раз он меня успокоил. Кто-то взял ситуацию под контроль.
– Да, – только и смогла произнести я.
Его лицо смягчилось. Или мне показалось?
– Тебе придется переехать. Хочешь сама сложить вещи или позвать кого-нибудь? Возьми только самое необходимое на сегодня, об остальном позаботимся завтра.
– Я сама справлюсь, – с трудом ответила я. У меня и в мыслях не было ставить под сомнение план короля. Он совпадал с моими желаниями: спокойно спать в этой комнате я бы не смогла.
Я заметила, что стражники приподняли носилки с телом Бонни и уже собирались унести ее.
– Нет! – с криком бросилась я за ними, но они не обращали внимания на мои крики.
– Подождите! – приказал Бенедикт, следуя за мной. Стражники остановились и опустили носилки. – Дадим тебе время попрощаться, – сказал король, и я кивнула в знак благодарности. Бросив на меня взгляд, Бенедикт вышел из комнаты. Другие вампиры двинулись за ним, а замыкала шествие Эрис Хилл. Десница посмотрела на меня, полушепотом выразила соболезнования и захлопнула за собой дверь.
Спальню заполнила тишина. Стараясь дышать глубже, я рассматривала очертания тела Бонни под простыней.
Она в самом деле мертва.
И убили ее в моей спальне. Возможно, вместо меня.
Была ли в этом моя вина? Погибла ли она из-за меня?
Слезы потекли по щекам. Поспешно смахнув их, я опустилась на колени. Вина не на мне, а на этих чудовищах. Вампиры заботились обо мне, обеспечивали безопасность, выражали соболезнования – и тем не менее любой из них мог оказаться убийцей.
Любой, кроме Бенедикта – он находился со мной все время.
Не думала, что однажды он станет единственным обитателем замка, которому я смогу доверять. Пусть и всего в одном.
Но я не позволю этому ввести меня в заблуждение. Король занимал сторону своего народа, не мою. Несмотря на изнеможение, во мне зарождалась решимость. Сначала она едва тлела в глубине души, но в считаные секунды превратилась в пожар.
Я должна взять себя в руки, оставаться сильной. Нельзя демонстрировать врагам слабость. Неважно, насколько милыми бывают Лира с Брианой. Плевать, каким нежным кажется иногда Бенедикт и как привлекательно он выглядит. Я хочу противостоять этим чудовищам, а значит, должна быть в сотни раз беспощаднее. Перестать быть хрупким цветком.
Дрожащими руками я приподняла покрывало с лица Бонни. Ее глаза теперь были закрыты – по крайней мере, ей оказали уважение.
Проглотив слезы, я крепко сжала кулаки. Бонни заслуживала большего. Мы все заслуживаем большего.
– Я никогда тебя не забуду, – прошептала я, и мой голос звучал неожиданно твердо. Миссия вдруг обрела еще более важное значение. Я освобожу человечество от монстров. Отомщу за то, что отняли у моей семьи. И отомщу за Бонни.
Любой ценой.
Глава 8
Уничтожь. Уничтожь. Уничтожь!
Я наблюдала, как уносят тело Бонни. Голова гудела от мыслей, ни одна из которых не могла быть сформулирована. Белый шум, застилая сознание, приносил боль.
Лихорадочно побросав в сумку вещи, я в сопровождении охраны прошла в новую спальню. Комната находилась напротив апартаментов короля и затмевала прежнюю: темное дерево, кроваво-красный бархат и золото заполняли все вокруг. Но это меня мало впечатлило. Может, мне и понравилось бы здесь, но камень лежал у меня на душе, не давая вздохнуть. Я не ощутила простора комнаты, только тесноту, будто меня погребли заживо. Обстановка показалась мне гнетущей и безрадостной.
Позже принесли ужин, но я даже не притронулась к нему. Меня по-прежнему мутило. Постучались Лира с Брианой, чтобы узнать, как я себя чувствую, но я не открыла.
Разве могу я с ними говорить? Поймут ли они мои чувства? Или посмеются над тем, что я плачу из-за служанки? Я допустила ошибку, доверившись вампиршам. Они обманули меня, внушили ложное чувство безопасности. Эти девушки вполне могли быть чудовищами, что убили Бонни. Сколько раз придется ошибаться, чтобы мысль об их истинной сущности укоренилась в сознании? Сколько страданий я должна увидеть, сколько крови прольется, чтобы я наконец перестала обманывать себя?
Родители сгорели бы со стыда, узнав, чем я мучаюсь. Мне и самой было совестно.
Я долго просидела в горячей ванне, тупо уставившись в окно. Ночь была беспросветная, небо затянуло тучами. Лавандовый аромат соли не принес успокоения, мысли вертелись в голове. Как никогда я скучала по дому: там безопасно, там обнимут и поддержат, найдут слова утешения.
Разрешат ли родителям и Валю навестить меня на выходных, несмотря на произошедшее? Я вспомнила приказ Бенедикта: «Заприте замок». Разумеется, он не запретит мне увидеться с родными? Этого не может быть. Это сломает меня.