— … Тебе не нужно заботиться об этом! — Когда она заговорила, она вдруг поняла, что лицо Юнь Чэ было очень близко к ее. И эти глаза были еще глубже, чем раньше, смотрели ей прямо в лицо.
Ее щеки внезапно стали горячими, она сделала небольшой шаг назад в панике. Ее внутренняя энергия была тайно втянута, но как бы она ни старалась, она не могла рассеять неприятное тепло на лице.
— Хахахахахахаха! — Безудержный смех Цзюнь Уминя зазвучал в ее ушах.
С улыбкой Юнь Чэ повернулся и ушел с Юнь Усинь, оставив позади Маленького Владыку Меча, чье сердце меча полностью рухнуло.
…
— Отец, я наконец-то поняла тебя.
Он медленно привел свою дочь на край бездны Небытия и позволил ей почувствовать особую ауру и закон. Однако Юнь Усинь вдруг сказала что-то странное.
— Да, что ты имеешь ввиду? — Спросил Юнь Чэ.
— Женщины! — Юнь Усинь намеренно подчеркнула.
— Э… кхэ, кхэ. — Юнь Чэ чуть не подавился собственной слюной.
— Когда быть ласковым перед женщиной, когда бы ведомым перед женщиной, когда быть сильным перед женщиной, когда следует отдаляться или приближаться к женщине… отец действительно слишком много знает.
Юнь Усинь оттопырила кончик носа и сказала с легким фырканьем, — я думала, что мой отец всегда отвергал предложение тети Ву заполнить гарем, потому что он уже был доволен моей матерью и мастером и больше не хотел. Но, оказывается, это совсем не так.
— Эта молодая тетя сейчас… ты, очевидно, дразнил ее нарочно.
— Ах. — Юнь Чэ издал мягкий вздох, потому что он не знал, смеяться или плакать, — видя, как твой кругозор становится все более и более широкими, а твой ум все более и более дотошным, быть родителем действительно радостно и грустно одновременно.
— А? — Она не ожидала, что Юнь Чэ согласиться с ней. Она тихо пробормотала, — я не могу поверить, что ты не оправдываешься.
— Нет смысла оправдываться. — Тон Юнь Чэ был уверенным, и его выражение не изменилось, когда он сказал, — даже если рядом бесчисленные сокровища, и ты видишь великолепную жемчужину, ты все равно хочешь ее получить.
— Мягко говоря, это называется быть любящим. Говоря прямо, это называется собственничеством. Если бы нужно было оправдываться, я мог бы сказать, что это порочная природа, которую мужчины не могут изменить.
Юнь Усинь тайно высунула язык, — достойно злого `императора` Юня`, он может говорить такие вещи справедливо и ни к чему не придраться.
На самом деле, она хотела спросить отца, хочет ли он, чтобы она встретила такого мужчину, как он, в будущем… но, подумав об этом, этот вопрос показался ей тоже слишком сложным, поэтому она сдержалась.
— Хахахахаха. — Юнь Чэ громко рассмеялся.
Жужжание
Резкий, страшный звук внезапно прозвучал, казалось, исходящий из собственного сердца и, казалось, исходящий откуда-то дальше, чем небеса.
Смех Юнь Чэ внезапно прекратился, его лицо внезапно изменилось, и его духовные чувства резко высвободились, растянувшись вдаль.
Внезапная смена лица и ауры напугала Юнь Усинь. Она поспешно подошла к Юнь Чэ и нервно спросила, — отец, что… случилось?
— Этот звук очень странный, — тихо сказал Юнь Чэ.
— Звук? Какой звук? — Юнь Усинь растерянно огляделась.
— … — ? — Юнь Чэ нахмурился, — ты не слышала?
— А? Нет. — Юнь Усинь покачала головой.
Юнь Чэ больше ничего не сказал, продолжая высвобождать свое духовное чувство.
Однако даже при его могучей душевной силе, он все равно не мог обнаружить никакой необычной ауры.