— Это такой пиздец, — бормочу я ему в грудь. — Все это.
Его рука поднимается, чтобы погладить меня по спине, и в его груди зарождается мурлыканье.
Я расслабляюсь рядом с ним, позволяя ему утешать меня в этой искаженной реальности.
Я не могу забыть, кто он такой. Несколько минут назад он признался в своих преступлениях, но я все еще чувствую себя в безопасности в его объятиях.
— Моя милая, сильная Омега, — шепчет он. — Ты выжившая, Миа. Никто не сможет отнять это у тебя.
Я съеживаюсь.
Я не позволяю ему видеть слезы, которые текут по моим щекам.
— Не делай этого, — бормочет он. — У тебя нет причин стыдиться. Мы все делаем то, что должны, чтобы выжить.
Думаю, именно этим я сейчас и занимаюсь.
Я отрываю голову от его груди, чтобы встретиться с ним взглядом, и он протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке, вытирая слезу. Выражение его лица мягкое, глаза добрые. Он так не похож на того мужчину, которым был несколько минут назад.
Итак, я пробую еще раз.
— Ты мог бы покончить со всем этим сейчас, — шепчу я. — Иди в полицию и спаси Омег.
Его глаза темнеют, на лицо падает тень. Он сглатывает, и на мгновение, я могу поклясться, он обдумывает это.
Я делаю последнее предложение, фантазию, которая зрела в моей голове со времен моей Течки.
— Мы могли бы оставить это вместе, — выдыхаю я. — Я бы пошла с тобой.
Он зависает.
— Что? — Его голос похож на низкий рокот.
— Мы могли бы покончить со всем этим, — настаиваю я, вытирая слезы рукой. — Спасти Омег. И тогда мы могли бы просто… исчезнуть. Я и ты.
Он выглядит преследуемым.
— У тебя есть пара, — напоминает он мне. — В тот момент, когда ты уйдешь отсюда, ты вернешься в больницу, чтобы тебя чипировали.
Кислинка в его аромате, горечь, которая удивляет меня.
Ревность.
Мои губы в нескольких дюймах от его губ, и у меня возникает пугающее желание поцеловать его.
— Я не обязана, — настаиваю я. — Я могла бы… мы могли бы…
Предложение смехотворно.
Но прежде чем я успеваю заговорить, он качает головой.
— Ты не сможешь спасти их, Миа. Как бы сильно ты ни хотела. Конференция все еще продолжается. Они будут розданы в качестве подарков. А после этого аукционы начнутся снова.
Я отворачиваюсь, мои щеки пылают.
— Это благородный жест, — тихо говорит он. — Но ты просишь о невозможном.
Конечно, это так.