— Я просто оказался не в том месте, не в то время. Какая-то богатая сучка с отличным адвокатом и пристрастием к наркотикам на вечеринках обвинила в этом меня.
— И ты провел год с бандой преступников? Боже мой, Илай.
Его челюсть напрягается.
— Ты знаешь в чем настоящая загвоздка? — Он протягивает руку, чтобы поиграть с прядью моих волос.
— В чем?
— Это отец Ривена посадил меня в тюрьму.
***
Мы остаемся в постели еще около часа, потом я в конце концов заставляю себя встать и принять душ. Только я успеваю нанести мыло, раздается грубый стук в дверь. Я быстро ополаскиваюсь, и заворачиваюсь в полотенце, чтобы открыть дверь.
Коул стоит с другой стороны, скрестив руки на груди. Он хмуро смотрит на меня.
— Извини, тебе нужно в ванную? Дай мне секунду, я только обсохну…
— Сколько времени нужно, чтобы принять чертов душ? — говорит он.
Я смотрю на часы на стене.
— Я здесь всего две минуты.
— Как, черт возьми, я должен собраться на работу, если ты заберешь всю горячую воду?
Когда я впервые приехала сюда, я бы разозлилась на него за то, что он такой засранец. Теперь, однако, я думаю, мне становится более комфортно рядом с ним, потому что он просто напоминает мне сварливого старика. Я смотрю на кофе в его руке.
— Послушай, может быть, тебе стоит притормозить, — советую я, понижая голос. — Я слышала, что от переизбытка кофеина человек становится очень раздражительным. Очевидно, что у тебя есть с этим проблемы.
Его хмурый взгляд становится еще мрачнее.
— Это моя первая чашка.
— Так… это твоя черта характера? — Я втягиваю воздух сквозь зубы. — Боже. Это довольно прискорбно, не так ли?
— Убирайся из ванной.
— Окей.
Коул после душа уходит на работу, а Ривен запирается в своей комнате, отвечая на телефонные звонки, так что мы с Илаем проводим день, бездельничая в домике. Мы готовим поздний завтрак — яйца, бекон и тосты с авокадо, а потом устраиваемся на коврике перед камином и играем в карты.
После прошлой ночи я едва могу оторвать от него взгляд. Он выглядит потрясающе, его квадратная челюсть подчеркнута пламенем, его дикие каштановые волосы отсвечивают золотом. Каждый раз, когда он наклоняется, чтобы подбросить дров в огонь, я получаю отличный вид на его бицепсы.
Я провожу пальцами по мягкому, потертому ковру. Всего несколько часов назад я лежала здесь голая и тяжело дышала, в то время как двое мужчин по очереди лизали, целовали и сосали меня. При этом воспоминании на моих щеках появляется румянец.
— О чем ты думаешь? — бормочет Илай, отрывая взгляд от своей руки. — Явно о чем-то развратном.
Мой румянец усиливается. Огонь нагревает мою кожу. Я извиваюсь, обмахиваясь ладонью, словно веером.
Улыбка Илая становится зловещей. Он бросает свои карты и наклоняется вперед, чтобы взять меня за подбородок и медленно поцеловать. В итоге мы растягиваемся на подушках и неторопливо целуемся, совершенно забыв о нашей игре в покер.
С течением дня, снег за окнами начинает падать все гуще и быстрее. Я думаю, Илай был прав насчет бури.
— Когда Коул возвращается? — спрашиваю я, прикусывая внутреннюю сторону губы. Он просто пожимает плечами. Я хмурюсь. — Но… а как же шторм? Что если он попадет в него?
— Этого не случится. У парня сумасшедшие навыки предсказания погоды. — Он кладет еще одну карту. Теперь мы перешли к игре, которую он называет vändtia[14], в которой я невероятно ужасна. — В любом случае, он рейнджер. Он может переносить холод лучше, чем любой из нас. Твоя очередь, детка.