— Что случилось?
Он криво улыбается.
— Ты не должна спрашивать, «что случилось». Ты должна спросить, «что ты сделал».
Я пожимаю плечами.
— Что бы это ни было, это не может быть чем-то ужасным.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что ты не плохой человек.
Его взгляд немного смягчается.
— Черт возьми, ты такая милая.
— Может быть, я просто слишком доверчива. Это та часть, где ты говоришь мне, что вы втроем убийцы, работающие вместе? Ты очаровываешь женщин, Коул убивает их топором, а затем Ривен препарирует их на органы?
Он кивает, но улыбка не достигает его глаз.
— Не заглядывай в морозилку. В ней много почек. Нет, я попал в тюрьму за… эм… хранение. Кокаин. Я пробыл там целый год.
Срань господня. Целый год?
— Сколько тебе было лет?
— Это было всего несколько лет назад. — Он думает. — Кажется пять? Мне было двадцать четыре года.
У меня отвисает челюсть. Это было так недавно.
— Боже мой, ты в порядке?
— Да. Не самый лучший момент в моей жизни. Но что уже сделать с этим? — Он улыбается, на щеках появляются ямочки. — Больше всего я скучал по женщинам.
Я прищуриваю глаза.
— Ты полон дерьма.
— Ты не первая, кто говорит мне об этом, — признается он, растягиваясь на подушках. Он смотрит на меня из-под ресниц, зеленые глаза мерцают. — Знаешь, тебе стоило спросить совершал ли я это.
— Да?
Он кивает.
— Ты ужасна. Я не хочу просто так произносить монолог о своем трагическом прошлом в одиночестве. Я стесняюсь.
— Извини. Я не знала, что требуется участие аудитории. — Я сворачиваюсь калачиком рядом с ним, утыкаясь лицом в его подушку. — Так ты хранил наркотики? — шепчу я.
Он подкатывается ближе.
— Неа. — Он шепчет в ответ. — Меня подставили.
Мои брови взлетают вверх.
— Серьезно?
Он кивает.