Два года спустя
— Прошу прощения, сэр? Желаете горячее полотенце?
Коул раздраженно смотрит на стюардессу.
— Что я должен сделать с этим горячим полотенцем?
Женщина одаривает его накрашенной улыбкой.
— Освежитесь, сэр.
— Что?
Я наклоняюсь над ним.
— У нас все в порядке, спасибо, — вежливо говорю я. Она рассеянно улыбается в ответ, даже не потрудившись взглянуть на меня. Ее голубые глаза не отрываются от лица Коула.
Это уже шестой раз, когда она подходит к нашим местам, чтобы что-то предложить. Одеяла, подушки, шампанское, салфетки, журналы. Каждый раз она пользуется шансом прикоснуться к плечу Коула или наклониться к нему, чтобы ткнуть грудью ему в лицо. Она явно хочет по-быстрому потрахаться в туалете самолета.
Я не ревную. Честно говоря, я думаю, что это довольно забавно. Черт, если бы я была на ее месте, я бы тоже к нему клеилась.
Но это явно раздражает его, и ситуация и без того достаточно стрессовая для него, поэтому я вмешиваюсь.
— Не могли бы вы оставить нас в покое? — спрашиваю я как можно любезнее. — Мой муж немного нервный в полете, он пытается немного поспать.
Коул ворчит, когда я произношу слово «муж». Я чувствую, что он доволен. Ему нравится, когда я его так называю.
— М-муж? — заикается женщина.
— Ага! — Я показываю ей свою руку. Она рассматривает три золотых обручальных кольца, надетых на мой безымянный палец.
Мальчики подарили их мне всего пару месяцев назад. Они сделали это по очереди: Илай на вершине горнолыжного склона, окруженный горами; Коул на прогулке в лесу; а затем Ривен, стоя на коленях у кровати, прежде чем я легла спать той ночью. На внутренней стороне каждого кольца выгравировано имя мужчины.
Очевидно, что у нас нет ни клочка бумаги, говорящего о том, что мы женаты. Но у нас есть любовь, обязательства, и наши обещания. Которые кажутся самой важной частью.
Стюардесса выпрямляется, внезапно становясь профессиональной.
— Конечно, мэм, — спокойно отвечает она. — Мы приземлимся в Арланде[32] через сорок пять минут. Наслаждайтесь оставшейся частью вашего полета.
— Отлично. Спасибо вам!
Она идет обратно по проходу, а я поворачиваюсь к Коулу. Он выглядит довольно мило, когда его массивное тело вжимается в сиденье самолета. Но я знаю, что ему неудобно. Я кладу голову ему на плечо.
— Ты в порядке?
— Я чертовски ненавижу это. — Он смотрит в окно на пушистые белые облака и хмурится. — Какого черта кому-то понадобилось создавать эту штуку?
— Мы почти прилетели, — обещаю я ему. — Скоро ты будешь рубить деревья и спасать лосей.
Он фыркает.
— Я уверен, что с лосями все в порядке. Ты давно не была на дорогах.
Последнюю неделю мы провели в Лондоне. У меня была выставка моих картин в одной из галерей в центре города. Это было невероятно; множество любителей искусства и критиков пришли посмотреть на мою последнюю коллекцию. Многие картины были куплены, и я прекрасно провела время, познакомившись со многими другими художниками. Я с трудом могу поверить, что теперь это моя жизнь. За последний год у меня также были выставки в Дублине, Эдинбурге, Гетеборге и Стокгольме. Обычно Илай и Ривен по очереди сопровождают меня в поездках, но на этот раз Коул вызвался поехать со мной. Я уверена, что он ненавидел почти все, что было связано с Лондоном, но он все время был рядом со мной, поддерживая.
Его взгляд снова устремляется в окно. Он хмуро смотрит на облака, как будто они нанесли ему личное оскорбление.