— Если это насчет Лили…
— О нет! Это было бы чересчур просто. Даже такой тупой осел, как ты, способен это понять. Почему бы не рассмотреть более сложный случай?
— Да, почему бы нет?
— Не странно ли, что ты, тридцатитрехлетний миллионер, умеренно образованный, не такой уж глупый, с внешностью греческого бога и к тому же гетеросексуальный… Да, так что тут непонятного? А, вспомнила. Так вот, знаменитый футболист, богач и красавец никогда ни с одной женщиной не встречался больше трех раз. Старался избегать постоянных связей…
— Ах вот оно что! — Кевин небрежно присел на стол.
— Почему? Не объяснишь?
— Где ты все это раскопала?
— Сплетни твоих коллег по команде, газеты, статья о нас в «Пипл». В последний раз у тебя, кажется, серьезный роман был еще в школе второй ступени. Столько женщин прошло через твою жизнь, но ни одна не задержалась.
— Почему же, есть такая! Задержалась, даже чересчур долго!
— И каких ты обычно выбираешь? — Молли подалась вперед и оперлась ладонями о стол. — Умных, сообразительных особ, сумевших привлечь и удержать твое внимание? Или порядочных женщин, которые разделили бы с тобой хоть какие-то… нет-нет, и не думай спорить… хоть какие-то твои твердокаменные консервативные принципы? О нет, не дождетесь! Ничего подобного!
— Опять про иностранок… Клянусь, ты на этом помешалась.
— Ладно, оставим иностранок и рассмотрим американок, с которыми встречается наш герой. Любительницы поразвлечься на вечеринках, с избытком косметики на физиономиях и в скудных одежках. Девицы, которые пачкают губной помадой твои сорочки, не заходили в класс с тех пор, как познакомились с четырьмя арифметическими действиями.
— Ты преувеличиваешь.
— Да ну? Неужели не видишь, Кевин? Ты умышленно выбираешь женщин, с которыми невозможны нормальные отношения.
— И что из того? Я целиком посвятил себя карьере и не собираюсь прыгать сквозь горящие обручи, чтобы осчастливить какую-то особу. Кроме того, мне всего тридцать три. Я еще не готов остепениться.
— Вернее, не готов стать взрослым.
— Я?!
— Кстати, о Лили…
— Начинается…
— Она прекрасный человек. И хотя ты сделал все, чтобы оттолкнуть ее, она не уезжает. Ждет, пока ты придешь в чувство. Это твоя мать, но ты не желаешь дать ей хотя бы маленький уголок в своем сердце и жизни, ведешь себя как избалованный подросток. К сожалению, твое воспитание так же непоправимо изуродовало тебя, как меня — мое.
— Не правда!
— Мои шрамы больше видны. Я росла без матери, с властным, равнодушным отцом, а у тебя были любящие родители.
Но они были так далеки от тебя, что ты никогда не ощущал радости от общения с ними и все еще комплексуешь из-за этого. Многие просто перешагнули бы через все это и пошли дальше, но они не так чувствительны, как ты.
Кевин порывисто вскочил, опрокинув стул.
— Чушь! Терпеть не могу сантиментов! У меня достаточно толстая кожа, и прошу не забывать об этом!
— Ну да, внешне ты суров, но внутри так мягок, что тронь — растаешь, и так же боишься потерпеть неудачу, как и я.
— Ты ничего не знаешь!
— Я знаю одно: на тысячу мужчин не найдется ни одного, который посчитал бы себя обязанным жениться на женщине, нагло забравшейся в его постель, будь она хоть трижды сестрой босса. Ты имел полное право отказаться. Стоило рассказать правду о том, как все было на самом деле, — и тебя никто ни в чем не упрекнул бы. Но ты не только не сделал этого, но и меня заставил молчать. А как ты возился со мной, когда случился выкидыш!
— Всякий на моем месте…
— Далеко не всякий, но тебе хочется этому верить.