— Ничего подобного! Ты сам не знаешь, о чем говоришь!
— Хочешь услышать мое мнение? Ну так вот: твоя одержимость моей жизнью и этим лагерем — просто способ отвлечься и не думать о том, что происходит с тобой. Нежелание действовать, бороться, добиваться — вот в чем твоя проблема.
Как это он ухитрился перевести разговор на нее?
— Ты ничего не понимаешь. «Дафна летит кувырком» — первая книга по новому контракту. Издательство не примет вторую, пока я не внесу изменения.
— У тебя просто духу не хватает.
— Не правда! Я сделала все, чтобы убедить своего редактора, но «Бердкейдж пресс» не уступил ни на дюйм.
— Ханна рассказала мне сюжет «Дафна летит кувырком».
Убеждала, будто это твоя лучшая книга. Жаль, что малышка останется единственной, кто ее прочитает, — вздохнул Кевин, ткнув пальцем в валявшийся на диване блокнот. — А это — твоя новая. «Дафна едет в летний лагерь».
— Откуда ты знаешь о…
— Не одна ты любишь совать нос в чужие дела. Я прочел черновой вариант. Похоже, это очередной хит, если, разумеется, оставить в стороне откровенно несправедливое отношение к барсуку. Но никто не осмелится напечатать ее, если ты не выполнишь требований издателя. А ты хотя бы пробовала настоять на своем? Нет. Просто плывешь по течению, наслаждаясь пребыванием в сказочной стране «Никогда-никогда», где все твои беды кажутся нереальными, а мои — настоящими.
— Ты не понимаешь!
— Вот тут ты права. Я просто не способен понять трусов, поджимающих хвост при первых же трудностях.
— Но так нечестно! Я не могу выиграть при таких условиях. Если внесу исправления, значит, спасовала. Книгу продадут, но себя я возненавижу. Если же ничего не сделаю, истории о Дафне просто исчезнут. Издатель не станет переиздавать старые, а новые не опубликуют. И в том и в другом случае я теряю.
— Уж лучше проиграть, чем сидеть сложа руки.
— Ничего подобного. Женщины в моей семье не проигрывают.
Кевин задумчиво кивнул:
— Если не ошибаюсь, кроме тебя, в семье всего одна женщина.
— И посмотри, чего она добилась! — вскинулась Молли, уже не заботясь о том, что он снова может разозлиться. — Фэб держалась за «Старз», когда весь мир списал ее со счетов. Стояла насмерть, одна против всех врагов…
— И даже вышла замуж за одного из них.
— …И побила их в затеянной ими же игре! Эти типы считали ее безмозглой блондинкой, не стоящей внимания дурочкой! Никто не думал, что ей доверят «Старз», но так уж получилось.
— И весь футбольный мир восхищается ею. Но какое отношение это имеет к тебе?
Молли отвернулась. Он и без того все знает, но хочет услышать из ее уст.
— Ну же, Молли, давай, произнеси это вслух, чтобы и я мог поплакать.
— Иди к черту!
— Ладно, скажу за тебя. Ты не сражаешься за свои книги из опасения пойти ко дну, а поскольку втайне сравниваешь себя с сестрой, а то и соперничаешь, значит, всякий риск для тебя исключен.
— Я не соперничают Фэб. Она моя сестра, и я люблю ее!
— Не сомневаюсь! Но твоя сестра — одна из самых влиятельных женщин в профессиональном спорте, а ты неудачница.
— Не правда!
— Тогда перестань изображать жертву!
— Ты не понимаешь.