— Ты не можешь вечно скрываться от Лили, — заметила она.
— Я не скрываюсь. Просто тяну время.
— Я плохо разбираюсь в аннулировании браков, но кажется, твое переселение может все испортить.
— Все уже испорчено, — признался он, — Как объяснил адвокат, брак может быть признан недействительным на основании плохого обращения или неисполнения супружеских обязанностей. Насколько я понял, ты можешь жаловаться на неисполнение супружеских обязанностей. Я, разумеется, не стал бы возражать.
— Но если мы станем жить вместе, это будет трудно доказать.
— Подумаешь, большое дело! Развод займет немного больше времени, но цель все равно будет достигнута.
Молли поднялась с дивана.
— И все же тебе лучше уйти.
— Это мой коттедж.
— А у меня права нанимателя.
Его голос, мягкий, с чувственными нотками, обволакивал ее.
— Я думаю, мое присутствие попросту тебя нервирует.
— Ну да, как же… — Она весьма успешно изобразила зевок.
Кевин, весело улыбнувшись, кивнул в сторону бокала:
— Пьешь? Не боишься, что снова набросишься на меня в ночной тиши?
— Ой, и правда! Как это я? Ну совсем забыла!
— А может, опасаешься моего нападения?
Что-то внутри перевернулось. Но она, продолжая играть роль мисс Хладнокровие, подступила к столу, чтобы смахнуть салфеткой хлебные крошки, оставшиеся от ужина.
— С чего это вдруг? Я тебе ничуть не нравлюсь.
Он выждал с ответом. Ровно столько, чтобы она потеряла самообладание.
— Откуда тебе знать, кто мне нравится, а кто нет?
Сердце Молли сжалось, сделало нечто вроде сальто и, похоже, перестало биться.
— О Господи! А я-то думала, что мой правильный английский окончательно оттолкнет нас друг от друга!
— Ну ты и хитрюга!
— Извини, но я предпочитаю мужчин с большей глубиной натуры.
— Хочешь сказать, что, по твоему мнению, я мелок?
— Как лужа на тротуаре. Но зато ты богат и красив, так что все отлично.
— Я не мелок!
— Давай заполняй пробелы: самое главное в жизни Кевина Такера — это…
— Футбол — моя работа. Вряд ли это делает меня ничтожеством.