— Я понимаю. Людям свойственно совать нос в чужую личную жизнь, и вам не привыкать к назойливым поклонникам, но…
— Может, перестанем распускать слюни, пропустим ту главу, где говорится о моем гении, и перейдем к оладьям, о которых вы упомянули? — бесцеремонно перебил Дженнер.
Молли поперхнулась.
— Сюда, сэр. Прошу вас.
— По-моему, вам стоило подать пирожки с кислицей, — усмехнулась Лили. — В полном соответствии с характером этого гостя.
— Я все слышу, — пробормотал он.
Молли наконец взяла себя в руки настолько, чтобы проводить Лили и Дженнера к круглому столу у эркера, а потом ринулась к яичнице и выложила ее на блюдо. Вошедший Кевин посмотрел в сторону парочки, но воздержался от вопросов.
— Яйца уже готовы?
Она вручила ему блюдо.
— Скорее, пережарены. Если миссис Пирсон пожалуется, пускай в ход свое обаяние. Не принесешь нам кофе? У нас гости. Это Лайам Дженнер.
Кевин кивнул художнику:
— Я слышал в городе, что у вас дом на озере.
— А вы Кевин Такер!
Дженнер впервые улыбнулся, и Молли поразилась внезапному преображению грубоватого лица. Да, невероятно сексапилен. Лили тоже это заметила, хотя потрясена заметно меньше.
Дженнер встал и протянул Кевину руку:
— Мне следовало бы сразу вас узнать. Я много лет болею за «Старз». — Высокомерный художник на глазах превратился в преданного поклонника. — Сезон, кажется, неплохо прошел.
— Могло быть и лучше.
— Всех матчей не выиграешь.
Завязалась оживленная беседа. Молли только головой качала. Подумать только, что за странная компания собралась у нее на кухне! Футболист, художник и кинозвезда.
Она с улыбкой взяла тарелки у поглощенного обсуждением футбольной игры Кевина, плюхнула на поднос и отнесла в столовую. К счастью, жалоб на яичницу не последовало. Молли наполнила кружки кофе, добавила сливки и сахар и отправилась на кухню.
Кевин, прислонившись к двери кладовой и полностью игнорируя Лили, обращался к Дженнеру:
— …слышал в городе, что множество народу приезжает в Уинд-Лейк в надежде увидеть вас. Очевидно, вы в немалой степени способствовали процветанию местного туризма.
— Не по собственной воле.
Дженнер взял кружку, поставил перед собой и откинулся на спинку стула. Молли подумала, что он вполне вошел в образ. Крепко сколоченный, с обветренным лицом, седеющий талантливый художник в облике грубоватого охотника, рыболова или просто бродяги.
— Как только разнеслись слухи, что я построил здесь дом, куча идиотов ринулась сюда, как на выставку моих работ.
Лили взяла протянутую Молли ложку и начала помешивать кофе.
— Похоже, вы не слишком высокого мнения о ваших почитателях, мистер Дженнер.
— Они пресмыкаются перед моей славой, ничего не зная о творчестве. Начинают лепетать, какая честь познакомиться со мной, но три четверти из них в жизни не видели ни одной моей картины.
Молли не могла спустить такого оскорбления.
— «Задумчивая Мэйми», ранняя акварель, нарисована в шестьдесят восьмом году. — Она налила lecro на сковороду. — Эмоционально насыщенная работа, пронизанная светом, хотя рисунок отличается обманчивой простотой линий. «Приметы», написаны где-то в семьдесят первом. Акварель, техника «сухой кисти». Критики изничтожили ее, но они ошибались. К девяносто восьмому году вы перешли на краски, замешенные на акриловых смолах, и создали «Пустынную серию». Стилистически эти картины — компиляции, постмодернистская эклектика, классицизм с уклоном в сторону импрессионизма, но только вам могло сойти с рук нечто подобное.