История Рима: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вителлий сделал попытку задержать дальнейшее продвижение флавианцев, заняв преторианскими когортами и кавалерией проходы через Апеннины. Но его отряды разбежались при одном приближении Антония Прима. Тогда Вителлий завязал переговоры с Антонием и Муцианом, который в это время уже вступил в Италию. Посредником в этих переговорах выступил Флавий Сабин, брат Веспасиана, командовавший городскими когортами в Риме (Вителлий пощадил его жизнь и даже сохранил за ним должность, несмотря на борьбу с Веспасианом). Переговоры закончились соглашением, по которому Вителлий сохранял жизнь ценой отречения от власти.

Но в дело вмешались преторианцы, не желавшие воцарения Веспасиана, так как это означало бы для них в лучшем случае отставку. Они напали на Сабина и его сторонников и оттеснили в Капитолий. После короткой осады крепость была взята, причем в огне погиб старинный храм Юпитера и другие постройки. Флавий Сабин был убит, хотя Вителлий пытался сохранить ему жизнь.

Узнав об осаде Капитолия, Антоний Прим ускорил свое движение на Рим, но не успел спасти Сабина. В предместьях города и под стенами преторианского лагеря разыгралось последнее отчаянное сражение. Низы городского населения и рабы поддерживали вителлианцев. Они были разбиты и почти все уничтожены, а Вителлия убили после долгих издевательств (декабрь 69 г.).

После этого в Риме наступило господство разнузданной солдатчины, сопровождавшееся массовыми убийствами и грабежами. Сенат определил Веспасиану все права и привилегии, связанные со званием принцепса. Его младший сын Домициан, случайно уцелевший во время осады Капитолия, был провозглашен Цезарем. Но это не могло восстановить порядка в Риме. Антоний также был не в состоянии или не хотел этого сделать. Только Муциан, прибывший со свежими войсками, восстановил дисциплину среди разложившихся воинских частей. Он и остался заместителем императора в Риме до самого прибытия туда Веспасиана (летом 70 г.).

Смысл гражданской войны 68—69 гг.

В основе событий 68—69 гг. лежит кардинальный факт, отмеченный нами выше: непрочность социальной базы «династии» Юлиев — Клавдиев. Хотя некоторые из императоров этой династии (особенно Клавдий) делали попытки расширить рамки римского гражданства и таким путем укрепить свою социальную опору, эти попытки носили спорадический характер и не могли радикально изменить существующего порядка вещей. Принципат Юлиев — Клавдиев продолжал оставаться военной монархией, опиравшейся, главным образом, на армию. Старая сенатская аристократия пребывала в оппозиции, старое всадничество с сокращением откупной системы в значительной степени потеряло свой вес и значение, а новое сословие имперской бюрократии еще не успело окрепнуть.

Узость социальной базы ранней империи, как мы указывали, была предпосылкой террористического режима и она же вызвала те события, которые последовали за гибелью последнего представителя этого режима. Со смертью Нерона пресеклась линия, идущая от Цезаря и Августа: из правившей династии не осталось в живых ни одного представителя. Сколько-нибудь твердого порядка престолонаследия в ранней империи не существовало. Этот порядок держался в значительной степени престижем основателей династии, особенно Августа. Формальная сторона дела состояла в том, что принцепс усыновлял кого-нибудь из членов правящей семьи и давал ему проконсульскую или трибунскую власть. Последней и решающей инстанцией было провозглашение нового императора гвардией и сенатом. Затем следовало признание его провинциальными правителями и войсками. Иногда процедура (случай с Клавдием) еще более упрощалась: она ограничивалась аккламацией преторианцев, вынужденным утверждением со стороны сената и признанием провинций. Правда, в некоторых документах упоминается еще всенародная присяга новому императору и голосование в комициях, оформлявшее его tribunicia potestas.

Нерон пал жертвой террористического режима, доведенного им до логического конца. Формы, в которых выступал этот режим, и личное поведение Нерона были таковы, что даже терпеливое римское общество не выдержало. Если императору еще могли простить гнусное отравление Британника, подлое и трусливое убийство родной матери, истребление лучших представителей римской интеллигенции, то актер на троне был абсолютно неприемлем для римского сознания. Нерон сам создал пропасть между собой и своим классом.

Но еще хуже было для него то, что он разорвал с основной опорой династии — с армией. Нерон был глубоко «штатским» человеком. В этом не было бы большой беды, — Клавдий тоже не имел вкуса к военному делу. Однако он лично был в Британии, тогда как Нерон единственный раз выезжал в провинцию лишь за тем, чтобы пожать сомнительные лавры актера. Римская армия знала своего императора только по чудовищным слухам, которые доходили до нее из столицы.

И все-таки Нерон мог бы еще ряд лет сохранить власть, если бы не началось сепаратистское движение в провинциях. Хотя террористический режим ограничивался главным образом римской знатью, он косвенно задевал и провинции. Провинциальные наместники и полководцы, как представители той же знати, в любой момент могли стать жертвой террористической системы. И не только они. Плиний Старший пишет,[419] что половина провинций Африки принадлежала шести крупным земельным собственникам. Нерон приказал их казнить и конфисковал их владения. Террор часто ударял не только по политическим противникам принципата, но и по богатым людям, имущество которых нужно было для покрытия колоссальных расходов фиска. Этой же цели служило увеличение налогов на провинции. Таким образом, то положительное, что дала провинциям политика Цезаря, Августа и их преемников, в значительной степени было аннулировано эксцессами террористической системы.

Поэтому нет ничего удивительного, что в провинциях, сильно окрепших за столетие, протекшее с битвы при Акции, началось при Нероне сепаратистское движение. Выдвинувшийся в провинциях новый класс земле- и рабовладельцев хотел получить свою долю участия в управлении империей. Оставляя в стороне Иудею, где были специфические условия, мы не можем игнорировать движения в западных провинциях, которое и послужило началом конца для Нерона, а вместе с ним и для всей системы ранней империи. В этом движении соединились три момента: стремление имущих слоев туземного населения из числа старой родо-племенной знати к отделению от Рима, недовольство Нероном провинциальных легионов и страх провинциальных наместников перед ожидавшей их участью. Когда известие об отпадении Запада дошло до Рима, почва там была уже полностью подготовлена: Нерон оказался в абсолютной изоляции и погиб.

Дальнейшие события естественно вытекали из сложившейся политической ситуации. Династия пресеклась. На общественной арене остались сенат, преторианцы и крупные войсковые группы в провинциях. Из всех этих сил наименьшую роль играл сенат, обескровленный и утративший авторитет за время террористического режима. Реальная власть находилась в руках гвардии и провинциальных войск. Мы знаем уже, как в результате их борьбы в Риме в течение полутора лет сменилось четыре императора.

Гражданская война 68—69 гг. была тяжелым испытанием и грозным предостережением для империи. Она показала, во-первых, как непрочна императорская власть и в какой степени она зависит от войска. Она обнаружила, во-вторых, что провинции выросли и не желают быть только объектом политики центрального правительства. Уроки гражданской войны были учтены новой династией.

ГЛАВА VI

ФЛАВИИ

Веспасиан

В тот момент, когда Тит Флавий Веспасиан[420] сделался римским императором, состояние государства было чрезвычайно тяжелым. На Востоке продолжалась Иудейская война. К моменту падения Нерона восстание было подавлено всюду, кроме Иудеи. Веспасиан временно прекратил военные действия. Восставшие получили почти два года передышки. За этот период единый фронт между умеренными и крайними националистами, существовавший в первые годы войны, распался. В Иерусалиме взяли верх крайние во главе с Иоанном из Гискалы, использовавшие свое господство для того, чтобы укрепить оборонительные сооружения Иерусалима и вообще подготовиться к осаде. В городе царил террор по отношению к богатым людям, подозреваемым в проримских симпатиях.

Когда Веспасиан был провозглашен принцепсом, он передал верховное командование в Иудее своему старшему сыну Титу. Однако только весной 70 г., приведя подкрепления из Египта, Тит смог начать крупные операции. Римляне окружили Иерусалим тесным кольцом. Осада города, отличавшегося неприступным положением и к тому же обнесенного тремя линиями укреплений, продолжалась 6 месяцев (апрель — сентябрь 70 г.). Хотя население было доведено голодом до крайней степени истощения, оно оказывало отчаянное сопротивление. После того как в первые месяцы осады пали две первые линии укреплений, крепость (старый город) и храм еще держались. Наконец, в августе штурмом был взят храм, погибший в пламени, а месяц спустя пал и верхний город.

Иерусалим лежал в развалинах. Остатки населения были проданы в рабство; на всех иудеев, живших в империи, была наложена подушная подать в пользу Юпитера Капитолийского; Иерусалимский храм было запрещено восстанавливать; на территории разрушенного города разместился на постоянную стоянку римский легион. Тит возвратился в Рим и в 71 г. отпраздновал триумф вместе с отцом и братом. В день триумфа у подножия Капитолия был казнен один из вождей восстания — Симон, сын Гиоры. Иоанн из Гискалы кончил свои дни в пожизненном заключении.

Однако иудейское восстание, несмотря на его острый характер и значение для судеб иудейского народа, носило с точки зрения Рима локальный характер. Гораздо опаснее было другое движение, с которым пришлось иметь дело новой династии. Оно началось еще при Вителлии. Племя батавов на нижнем Рейне сначала поддерживало его в борьбе с Отоном. Но когда летом следующего года Вителлий стал требовать подкреплений, батавы восстали под предводительством одного из своих вождей Юлия Цивилиса, имевшего права римского гражданства. Цивилис объявил себя сторонником Веспасиана. Немногочисленные римские гарнизоны на нижнем Рейне, поддерживавшие Вителлия, были разбиты.

Но движение не прекратилось и после победы Веспасиана. Наоборот, оно приняло более широкие размеры и изменило свой характер. К Цивилису примкнули рейнские войска, настроенные против Веспасиана. Началось восстание некоторых галльских племен: треверов, лингонов и др. Германцы с правого берега Рейна также примкнули к восстанию. На этом новом этапе целью движения было объявлено создание независимой Галлии (imperium Galliarum). Почти все римские крепости на Рейне попали в руки Цивилиса.

Однако большинство галльских племен, знатная верхушка которых уже в значительной степени романизировалась, отказалось поддержать восстание. Это решило его судьбу. Летом 70 г. армия, сформированная Муцианом, под командой родственника Веспасиана Петилия Цериалиса выступила против мятежников. При ее приближении римляне дезертировали из галльского ополчения и перешли на сторону Цериалиса. Близ Августы Треверов (Трир) галлы были разбиты в ожесточенном сражении. После этого Цериалис вторгся в область батавов. Но обстановка войны в этой низменной приморской стране оказалась настолько трудной, что Цериалис осенью 70 г. вступил в переговоры с Цивилисом и заключил с ним мир. Римское правительство вынуждено было пойти на некоторые уступки батавам.

Тревожно было и в других частях империи. В Понте в 69 г. вольноотпущенник Аникет, под видом сторонника Вителлия, захватил Трапезунд и своим пиратским флотом наводил ужас на Черном море. На Дунае сарматы и геты производили набеги на римскую территорию. Очень неспокойно было и в Британии.

Ослабление военного могущества империи явилось одним из результатов гражданской войны. Дисциплина в армии упала. Солдаты почувствовали себя хозяевами положения, видя, что императоры только им обязаны своей властью. Некоторые воинские части совершенно разложились.

Положение государственных финансов было ужасно. Веспасиан, по словам Светония,[421] заявил в начале своего правления, что дефицит государства достигает 4 млрд. сестерциев.

Таким образом, всюду требовались самые экстренные меры. Нужно сказать, что Веспасиан хорошо подходил к своей роли. Происходя из незнатной всаднической семьи, он был обязан своей военной и административной карьерой только самому себе. Когда он очутился во главе империи, ему было уже 60 лет, и за его спиной лежала долгая и, в сущности, трудовая жизнь рядового римского администратора. Веспасиан остался и на троне прежде всего прекрасным администратором. Его ум, опытность и наблюдательность помогли правильно учесть обстановку и наметить пути не только восстановления империи, но и ее укрепления. Веспасиан был чрезвычайно скромен, неприхотлив в личной жизни и обладал колоссальной трудоспособностью. К своим подчиненным он был неизменно требователен. Однако эта требовательность смягчалась чувством юмора, которым император обладал в высшей степени.

Одной из первоочередных задач являлось восстановление дисциплины в армии. Здесь Веспасиан проявил неумолимую твердость и последовательность. Германские легионы, принимавшие участие в восстании, были большей частью распущены. Ряд воинских частей был сформирован заново; число преторианских когорт уменьшено с 16 (при Вителлии) до 9.

В области государственных финансов император проводил чрезвычайную экономию. Расходы двора сократились до минимума. Личная бережливость Веспасиана сыграла здесь немалую роль. Были введены новые тяжелые налоги как в Италии, так и в провинциях. Император не брезговал даже различными спекуляциями, чтобы раздобыть денег.

Светоний[422] передает любопытный факт, который, по-видимому, не выдуман. Однажды Тит с неудовольствием стал говорить отцу, что тот придумал брать налог даже с общественных уборных. Спустя некоторое время Веспасиан поднес к его носу горсть монет и спросил, пахнут ли они. Тит отвечал отрицательно «А ведь это деньги из уборной», — сказал император.

Результаты финансовой политики Веспасиана оказались блестящими. Он не только покрыл колоссальный дефицит и оставил своим преемникам казну в отличном состоянии, но и смог уделить крупные суммы на строительство. Был восстановлен сгоревший Капитолий, построен храм Мира и начато сооружение огромного амфитеатра, рассчитанного на несколько десятков тысяч зрителей. Этот Colosseum (Колизей) был закончен только после смерти Веспасиана. Его грандиозные развалины до сих пор еще стоят в Риме и дают представление о высоте римской строительной техники.

Принципат, как мы указывали, не имел писаной конституции. Каждый новый император аккламировался войском, а затем его власть утверждалась сенатом и, вероятно, особым актом голосования в комициях. Но все это существовало скорее как обычное право, чем как твердо установленный порядок, зафиксированный в законе. Веспасиан, быть может, первый сделал попытку конституционного оформления своей власти. Об этом говорит сохранившаяся частично знаменитая надпись, известная под названием lex de imperio Vespasiani. Она имеет форму senatus consultum, которому, по-видимому, была придана сила закона голосованием народного собрания. Согласно этому документу Веспасиану было даровано право совершать все акты, которые он найдет необходимыми для пользы государства, подобно тому как это было предоставлено Августу, Тиберию и Клавдию.

[419] Естественная история, XVIII, 35.

[420] Официальное имя — Цезарь Веспасиан Август.

[421] Веспасиан, XVI.

[422] Там же, XXIII.