— Мне надо…
Толбоев сделал вид, что не понял:
— Воды? Позвонить?
— Выйти, — по-школьному пробормотал он.
«Зачем?» — хотел добить его Толбоев, но вдруг пожалел:
— Сейчас организуем.
— Здесь? — голос Марка дрогнул.
Толбоев едва удержался, чтобы не указать на горшок с цветами в углу.
— Нет, конечно. Тебя проводят.
Толбоев позвал дежурного. Когда Марка вывели, он вновь открыл папку и вытащил фотографию.
11 «А» улыбался в полном составе.
Хотя не в полном.
На этом фото нет Антона Алексеева и Алины Тростянецкой.
40 дней до
По дороге домой отец разговаривал по громкой связи, так что Антон незаметно воткнул наушник только в одно ухо — на случай если отец вдруг решит к нему обратиться. Так Антон узнал, что завтра он улетает, да еще и на два дня.
За ужином Антон уныло болтал ложкой, слушая поучения. Менялись сады, школы, классы, но речь отца оставалась неизменной, будто Антону каждый раз включали старую запись — еще из тех, что когда-то наверняка включал отцу его отец, и так бесконечная цепь отцов давала наставления друг другу, наставляя отцов прошлого и будущего друг против друга.
— Ты, как сегодня, не телься. Ты заходишь в класс — и сразу должен им показать, что у тебя яйца есть. У них там сложившийся коллектив, ты для них чужак. Так что с порога дай им мужика, понял? И на камчатку не садись, не шкерься. А то я знаю тебя. Сядешь назад — там твое место и будет.
А ведь там ему и место — в вечных отстающих от слишком классного поезда, пусть этот поезд и летит в пустоту.
У параши, мог бы добавить отец.
— Это же не зона, — Антон поморщился и выложил кусок баранины из харчо. Ненавидел этот запах с детства и каждый раз говорил отцу, но толку-то, если меню заранее согласовано.
— Почти.
Отец хохотнул и снова стал рассказывать байку, как родители боялись, что его будут дразнить из-за маленького роста, и поэтому отдали на карате еще до первого класса, а потом их через день в школу вызывали — так он всех там построил. Эту историю Антон тоже слышал уже десятки раз, и, если когда-то она казалась ему смешной, сейчас он думал: а каково было тем, кому от него доставалось?
Отец наконец вспомнил:
— Там, кстати, на сцене была такая, со звездой в башке. Явно из главных, ты присмотрись.
Антон пожал плечами:
— Не в моем вкусе.
— Азиаточки? А мне нравятся.
«Азиаточки» раньше появлялись в роли помощниц по хозяйству, каждая из них, не разменявшая четвертый десяток, оказывалась на второй ставке в отцовской спальне. Одну Антон обвинил в воровстве, другую в том, что она к нему приставала. Третью домработницу спустя отец догадался, в чем дело, и все-таки заключил договор с клининговой компанией, откуда приходили женщины возраста директрисы и старше.
Уже после ужина отец наконец сообразил предупредить:
— Мне надо мотнуться завтра с утра. Вернусь в четверг. Веди себя хорошо, понял?