Через минуту Фернанда и Джио возвращаются в дом, и она возвращается к своему счастливому лицу, но видно, что внутри ей больно. Мы все страдаем по-своему, кто-то больше, чем другие. Это заставляет меня задуматься о том, что же на самом деле происходит с его вторым братом. Что может заставить отца отречься от собственного ребенка?
— Как вы познакомились? — спрашивает Фернанда. — Майкл настолько скрытен в своей жизни, что даже его собственная мать не знает, что он встречается.
Ее взгляд устремлен на него, а его — на меня.
— Да, детка. — Его губы подрагивают. — Как мы познакомились?
Я сужаю взгляд, на моем лице появляется злая ухмылка.
— Ну… — На этот раз я кладу ладонь на его бедро и сильно сжимаю его, пока не слышу его низкий рык. — Майкл в каком-то смысле спас меня. Не так ли, детка?
Это правда. Он в некотором роде спас.
Джованни хихикает, а Майкл бросает на него взгляд.
— О, это мой мальчик. Всегда помогает другим, — восторгается Фернанда, словно ее сын — герой, мать его.
Если бы вы только знали, леди.
Может, она и правда знает, кто он такой. Ведь, будучи женой босса мафии, она должна знать.
— Папа и меня спас, — добавляет София. — Он герой.
На моем лице появляется растерянность, и я оглядываю комнату в поисках ответа.
— Как он тебя спас?
Слова проскальзывают, и я замечаю мгновенный сдвиг в поведении Майкла. Но София ничего не замечает, она просто продолжает говорить, а я поглощаю каждое слово.
Она прыгает прямо к нему на колени, поворачивается ко мне, свесив ноги с его бедер.
— Когда я была маленькой, я была в горящем здании, и папа бросился туда раньше пожарных, потому что услышал мой плач.
Я задыхаюсь, рука прыгает к моей груди. Мои глаза встречаются с его глазами, и в его взгляде я обнаруживаю мелькнувшую эмоцию.
София продолжает:
— Потом он забрал меня и сделал своей дочерью, потому что мои родители погибли.
Он спас ребенка совершенно незнакомого человека? Рисковал собственной жизнью? А потом вырастил ее? Кто этот человек, ставший моим мужем?
Руки Софии скользнули по его шее.
— У него порез на щеке, после того случая, когда он меня спас. — Она смотрит на него. — Правда, папа?
Он проводит кончиками пальцев по толстому шраму, не сводя с меня глаз.
— Да, детка. И папа сделал бы это снова.
Мое сердце замирает, словно разрываясь. И если раньше я думала, что хочу, чтобы он меня поцеловал… О, Боже. Теперь это я хочу его поцеловать.
— Вот видишь, я же говорила тебе, что папа — герой, — говорит она. — Теперь он спас нас обеих.
МАЙКЛ
Когда она узнала о Софии, она посмотрела на меня так, словно увидела впервые. Как будто я был человеком, который чего-то стоит, а не монстром, каким она меня считает.