Но сейчас меня привлекает не его внешность или одежда. Даже не его властная аура. Это нежность, которую он скрывает в себе. Это самое прекрасное в нем. И я думаю, что он даже не осознает этого.
Его любовь к дочери затмевает все остальное, даже когда я знаю, что под одеждой скрывается хладнокровный убийца. Но этот же человек спас ребенка. Рискнул жизнью и избавил ее от судьбы гораздо худшей, чем была у меня. Он сделал это.
Как мне понять его? Это противоречие передо мной?
— Элси, ты не могла бы почитать мне сказку на ночь? — София спрашивает, глядя мимо отца, и ее беззубая ухмылка бьет меня прямо в сердце.
У меня заслезились глаза при мысли о такой простой вещи, как чтение сказки на ночь ребенку. То, чего я никогда раньше не делала. Но я хочу этого.
Мои ноги уже движутся, прежде чем у меня появляется шанс убежать в нашу с Майклом спальню.
— Конечно, — говорю я ей, смаргивая слезы.
Майкл ловит это, его взгляд видит их, даже когда я пытаюсь их спрятать. Но от него не спрячешься.
Его черты становятся напряженными, суровая челюсть сжимается, когда он поднимается с кровати. Я спешу к огромному книжному шкафу, стоящему слева. Это один из тех, что составляют часть стены, книги заполняют все четыре полки.
— Что бы ты хотела почитать? — Я провожу руками по корешкам и все время чувствую его взгляд на своей спине.
— Выбирай сама, — предлагает она, и мое сердце трепещет.
Когда-нибудь я хотела бы получить это. Семью. Детей.
Но это все понарошку. Через год я уйду, а эта девочка и ее отец забудут меня, как будто меня и не было.
Я достаю книгу «Дневник слабака» и направляюсь к кровати.
— Мне нравится эта книга!
Ее голова ударяется о подушку, и она натягивает одеяло до подбородка, а я занимаю место на краю и начинаю открывать книгу.
— Ты можешь лечь рядом со мной? — Ее брови сходятся.
Я не смогла бы сказать «нет», даже если бы захотела. А я и не хочу.
Я придвигаюсь к ней, укладывая ее к себе на грудь. Страница за страницей я читаю ей слова, ее хихиканье открывает мир забытых снов, запертых в моей душе, помогая заменить кошмары, которые теперь там похоронены.
Я смотрю на Майкла, лежащего рядом с его дочерью, притворяясь, что она моя. И когда он наблюдает за нами вместе, суровость его лица чуть-чуть раскалывается, и, клянусь, его губы шевелятся, образуя подобие улыбки.
Мы возвращаемся в нашу спальню, и мне все еще странно называть ее нашей. Мне здесь не место — в этом доме, в его мире. Все это не мое, а я не хочу, чтобы это было таковым.
Он закрывает дверь, и я остаюсь наедине с чудовищем, скрывающимся под мужчиной. По моей коже бегают маленькие мурашки.
— Нам надо поговорить, — говорит он, подходя ко мне, его голубая рубашка на пуговицах практически рвется на груди, облегая грудные мышцы.
— О чем? — Я наконец-то соскальзываю с каблуков, стону, ноги болят.
Я поднимаю на него глаза и замечаю, как раздуваются его ноздри, когда он томно скользит взглядом по моей фигуре.
— Бьянки знают, что ты со мной.
— О, Боже. — Мои руки покрываются мурашками, сердце громко стучит в горле. — Не отправляй меня туда. Я должна помочь…
— Помочь кому? — Он наклонил мой подбородок вверх тыльной стороной указательного пальца. — Девочкам в доме?
Когда я ничего не говорю, он только продолжает.