Я больше не буду так жить. Я лучше умру. Я закрываю глаза, слезы скатываются по щекам.
— Просто сделай это, — шепчу я, медленно открывая глаза и рассматривая последнего мужчину, который когда-либо причинит мне боль.
Я чувствую себя трусихой, сдающейся, недостаточно сильной, чтобы спасти себя, но я не смогу. Только не с ним.
— Покончи с этим. Я не выдержу больше ни секунды этой жизни. Просто убей меня. Кайла поймет. — Мои губы дрожат, когда я свирепо смотрю в глаза монстра. — Она была права. Смерть — единственный выход.
Мое зрение затуманивается от слез, и на одно мгновение, когда я смотрю в глаза человека, в руках которого находится моя жизнь, я определенно вижу это. Его лицо смягчается, всего лишь на долю, всего лишь кусочек человечности появляется, как свет во тьме, взывая ко мне.
Его взгляд проникает сквозь туман в моих глазах. Жесткий. Глубокий. Волна за волной его взгляд, который я не могу понять или осмыслить. Как будто он пытается разобрать меня по швам, узнать, кто я на самом деле. Но он ничего не находит под собой. Той девушки больше нет, а та женщина, которой я являюсь… от нее ничего не осталось.
Его брови напрягаются, а грудь расширяется от долгого вдоха. Есть ли сочувствие в этих глазах? Ко мне?
Нет, такой мужчина, как он, не сочувствует. Он берет. Он причиняет боль. Он не прощает. Он не понимает. Он убивает. И я благодарна, что оказалась следующей в очереди.
Когда он не стреляет в меня, когда его хватка на моем горле немного ослабевает, мое дыхание сбивается, гнев нарастает.
Я кладу обе руки на его оружие.
— Какого черта ты ждешь?! — Ярость закручивается в моих чувствах. — Сделай это уже. Убей меня, черт возьми!
Его ровное, собранное дыхание, эти глаза, которые держат меня неподвижно, отказываясь отпускать… это только раздражает меня. Я кладу большой палец на спусковой крючок, и по тому, как он смотрит на меня, кажется, что он вообще не хочет, чтобы я нажимала на него.
Но как только мне показалось, что я увидела человечность в этих темных глазах, он оттолкнулся от меня, не дав мне и секунды подумать. Маршируя обратно к человеку на стуле, и не сводя глаз с моих, он направляет оружие на Смитти, и…
Стреляет.
Пуля пробивает его висок.
Одна секунда времени, и все кончено.
— Нет! — кричу я, бросаясь к Майклу.
Это могла быть я. Это должна была быть я.
— Почему?! Я взяла еду! Я! Я украла у тебя. Убей меня! — Мой голос становится пронзительным, дыхание затрудняется, когда я смотрю уже не на Майкла, а на человека, которого он только что убил. — Как ты мог это сделать? Он даже ничего у тебя не взял!
Я поворачиваюсь к нему, и в его взгляде отражается веселье, его глаза прищуриваются.
— Ты меня слышишь?
— Не волнуй свою хорошенькую головку. — Его слова мягкие, как будто он убаюкивает меня. Одна рука тянется к моему лицу, а я стою и дрожу, слезы льются ручьем.
Его окровавленная костяшка проводит по моей мокрой щеке, и мою кожу покалывает, она впервые живая, даже когда я боюсь его. Я согреваюсь от его прикосновения, словно он — пламя, согревающее самую глубину моей души. Но он не тепло — он огонь, и я сгораю в его пламени.
— Он действительно украл у меня, — небрежно объясняет он, как будто убить кого-то — это пустяк. — И это была не та еда, которую ты ела из моего холодильника. Это не имеет к тебе никакого отношения.
Мои глаза увеличиваются.
— Ты это спланировал? Ты хотел, чтобы я подумала…
— Что я убиваю его за то, что ты сделала? — Его рука постепенно отпадает. — Конечно.
— Ты больной сукин сын…
Он откидывает голову в сторону, покачивая одним пальцем из стороны в сторону.
— Я бы был очень осторожен, прежде чем ты закончишь это предложение. Может, ты и красивая, но я бы не задумываясь сломал такую красотку, как ты.