— Ладно, тогда. Я просто продолжу…
— Остановитесь! — кричу я, вскакивая на ноги, слабость колотит меня по коленям.
Мгновенно к моему лицу приставляют пистолет, но не Майкла. Он принадлежит другому мужчине рядом с ним, который выглядит моложе, но очень похож на его родственника. Их темные, почти черные глаза одинаковы.
— Кто ты, блять, такая? — спрашивает его двойник, вздергивая брови в замешательстве.
Я заставляю свои ноги двигаться, мало-помалу, мои руки подняты в воздух, сердце бьется в грудной клетке.
— Я…
В горле пересохло, грудь взлетает и опускается, когда я смотрю на них обоих, надеясь не умереть.
— Девушка из окна. — Губы Майкла слабо изгибаются. — Приятно наконец-то встретиться с тобой. Я уже начал думать, когда же ты решишь присоединиться к нам.
Я задыхаюсь, опускаю руки, глаза округляются.
Он знал? Сукин сын…
— Ты знаешь ее? — замечает мужчина, который все еще направляет на меня свое оружие, и поворачивается к Майклу, наклонив голову.
Но Майкл… эти завораживающие глаза, они остаются прикованными к моим, взгляд падает на мои дрожащие губы, прежде чем снова переползти на глаза.
— Вроде того. — Он сухо усмехается.
Он знал. Все это чертово время он знал, что я здесь. Он, блять, знал, даже когда пришел сюда раньше, не так ли?
— Ты издевался надо мной, когда пришел сюда, не так ли? — Я выдохнула с раздражением, глядя на его самодовольное лицо.
Мой взгляд сужается. Даже несмотря на страх, скачущий по моим рукам, во мне также есть гнев. Неужели он думает, что пугать меня — это смешно? Для него это какая-то больная игра? Чтобы мучить людей?
Он делает один шаг вперед.
— Я знаю все, что происходит в моем доме.
Он подходит ближе, и я, не задумываясь, повторяю его шаг, оскал теперь застыл на моих чертах.
— Так почему ты не убил меня? — Я шиплю, моя грудь поднимается и опускается от яростных вдохов.
Его усмешка холодная и бездушная, когда он поднимает пистолет и направляет его прямо мне в сердце.
— Сейчас я очень искушен.
— Тогда сделай это. — Мой взгляд наполняется гневом, подбородок наклоняется выше, зубы стиснуты.
Кем бы ни был этот человек, как бы мило он ни относился к своей дочери, передо мной стоит чудовище. Жестокое чудовище.
Эти глаза темнеют, как буря на горизонте, мы смотрим друг на друга, и никто из нас не уступает. Он может застрелить меня. Его никто не остановит. Но он не решается. Может быть, это еще одна игра, в которую он играет.
Позади него человек на стуле выглядит мертвым, кровь и синяки покрывают то, что осталось от его лица, куски дерева прилипли к открытым ранам на его щеке. Ногти на одной руке содраны, как и один из пальцев, из которого капает кровь. Слишком много крови.
Я не уклоняюсь от нее. Я уже привыкла к ней.
Майкл небрежно окидывает мое тело одним взглядом, начиная с моего рта и опускаясь ниже, пока не захватывает каждый дюйм моей плоти.
Мои соски мгновенно напрягаются от этого вторжения, дыхание становится учащенным. Я обхватываю руками свое тело, внезапно почувствовав себя голой, даже если одежда все еще на мне.
— Ты проверяешь свою еду, прежде чем ее съесть? — спрашиваю я, подняв бровь и скривив губы.