— Не подходи, — говорю я ему. — Это мое убийство. Моя дочь.
— И она моя внучка! — Его грудь расширяется, когда он стучит по ней кулаком.
— Да. — Я медленно киваю. — Так и есть.
— Нет пощады врагу, — усмехается Раф, его черты лица обретают грубость. — Разве не этому ты нас учил?
— Именно так. — Наш отец бросает на Рафа суровый взгляд. — И сегодня ты узнаешь, что на самом деле означает это утверждение.
— Я думаю, единственный человек, который узнает этот урок… — Раф жестоко смеется, мгновенно разделяя руки одним движением. — …это ты.
Застежки-хамуты рассыпаются по полу, и он поднимается на ноги, приближаясь к моему отцу, чьи глаза стали огромными в два раза.
— Что это, Майкл? — Он отступает назад, в его расширившемся взгляде плещется шок. — Пристрели этого предателя! Он пришел за твоей дочерью!
Но никто не делает ничего, чтобы остановить Рафа. Вместо этого, когда он протягивает руку к Киллиану, тот протягивает ему пистолет. И в одно мгновение все солдаты Рафа выходят из укрытий и встают рядом с ним.
Джио делает шаг, откидывая голову назад.
— Что, блять, происходит?
Мой рот кривится в усмешке.
— Я сейчас все объясню, — говорю я ему, не в силах оторвать взгляд от человека, который все разрушил и обвинил во всем Рафа.
Я не мог дождаться этого дня. Ждал возможности отомстить за его грехи. Но я должен был стать королем до того, как уничтожу прежнего. Мне нужна была преданность мужчин, и она у меня была. По крайней мере, большая их часть. Мне нужно было, чтобы они узнали, что он сделал с семьей. Наблюдать и ждать, пока я уничтожу его, было самым трудным из всего, что мне приходилось делать.
Но на этом все и закончилось.
Особенно когда он подверг опасности мою дочь и жену. Никто так не поступает и остается в живых.
— Единственный предатель, которого я вижу, отец… — Раф поднимает оружие и направляет его прямо ему в грудь. — …это ты.
Наш отец отступает, его дыхание учащается. Но с громким щелчком позади него все оружие нацеливается ему в голову, и каждый из мужчин готов поразить его насмерть по моей команде. Потому что они мои, в конце концов.
Раф делает шаг вперед, дуло пистолета упирается в лоб моего отца.
— Готов ли ты признать, что натворил? Как пытался обвинить меня во всем, что ты делал?
Страх сковывает тело моего отца. Я практически чувствую его вкус. Его лицо искажается в шоке, но на мгновение меняется, и он вдруг смеется, его плечи раскачиваются.
— Это шутка?
Он поворачивает голову ко мне, и я тоже поднимаю на него свой полуавтомат.
— Какого черта ты делаешь, сынок? После всего, что я для тебя сделал? — Его тон повышается. — После того как я уступил тебе свое законное место? Ты отвернулся от меня?
— Ты отвернулся от этой семьи, — напоминаю я ему. — Ты знаешь, что ты сделал. Ты знаешь, почему обвиняешь Рафа во всем, что сам же и организовал.
— Майкл? — Напряжение нарастает, и лицо Джио покрывает ярость. — Тебе лучше, черт возьми, рассказать мне, что происходит, пока я не вышел из себя.
Я делаю несколько шагов к нему и хватаю его за плечо.
— Прости, что мы не смогли тебе сказать. Но я должен был убедиться, что все пройдет гладко.
— Блять, — процедил он, стиснув зубы. — Вы двое планировали это все время? — Он переводит свой дикий взгляд с Рафа на меня. — Вы мне не доверяли?
— Конечно, мы тебе доверяем. — Я сжимаю его плечо, пристально глядя ему в глаза. — Но я знал, что если мы расскажем тебе все, ты убьешь его. — Я глубоко вдыхаю. — И я знаю, что, когда ты становишься таким, никто не может тебя остановить.