Я взяла несколько готовых сэндвичей, которые выглядели хоть немного аппетитно, и улыбнулась, заметив, что один из них почти до отказа набит тремя разными видами мясных деликатесов. Я помахала им в сторону Зиана, который как раз шел ко мне по проходу.
– Кажется, это как раз для тебя.
Его пристальный взгляд задержался на упаковке, но ответная улыбка появилась на его губах всего на секунду. Он прошел мимо, не сказав ни слова.
Мое сердце замерло. Ладно, возможно, было не лучшим решением напоминать ему о его плотоядных вкусах сразу после вчерашней битвы.
И, конечно же, обернувшись, я поймала на себе взгляд Джейкоба. Он смотрел на меня так, словно решил, что я нарочно хотела задеть Зиана этой темой.
Поборов желание состроить ему гримасу в ответ, я направилась дальше по проходу к закускам и десертам.
В моей голове проносились воспоминания о прошлых совместных трапезах. Когда я схватила коробку шоколадных пирожных и пакет кокосового печенья, ко мне понемногу начало возвращаться хорошее настроение.
Когда мы встретились у прилавка, Джейкоб хмуро осмотрел мой выбор, но ничего не сказал. Я надеялась, он не забыл, что все эти покупки мы совершали именно на мои деньги.
Вернувшись к машине, мы побросали сумки в багажник. Я залезла на сиденье рядом с Домиником и Джейкобом, и Андреас сразу выжал педаль газа. Учитывая, что я занимала даже меньше пространства, чем стройный Дом, разумнее бы занять место посредине. Но Джейкоб, очевидно, не мог вынести даже мысли о том, чтобы меня касаться.
Примерно через полчаса после выезда из городка Андреас свернул на грунтовую дорогу и припарковался на обочине. Мы устроили пикник на уединенном, заросшем поле. С проблеском триумфа я заметила, что Зиан и правда взял тот мясной сэндвич.
Я вытащила из пакета оба десерта и жестом указала на Доминика.
– Так как ты у нас главный сладкоежка, я подумала, что тебе и выбрать, что мы съедим сегодня, а что оставим на потом.
К моему удовлетворению, Доминик выглядел пораженным.
Пока мы жили в коттедже, у нас ни разу не было десертов – наверное, потому, что за покупки отвечал практичный Джейкоб. Но я помнила, как обычно светилось лицо Дома, когда хранители добавляли к нашим обедам печенье или шоколадные конфеты.
Теперь он колебался и, кажется, еще больше замкнулся в себе. Будто хотел слиться с паркой, которую снова стал носить, несмотря на то что мы ехали на юг и становилось все теплее.
– Спасибо, – сказал он, опять не встречаясь со мной взглядом, будто в этом было что-то сложное.
Я положила свои подношения на траву в центре нашего круга и приготовилась откусить от сэндвича с ветчиной и сыром, но мой желудок сжался в твердый комок.
Может быть, раньше я казалась слишком отстраненной от них, слишком крутой и упрямой. Я была слишком сосредоточена на себе и не думала о том, с чем им самим приходилось сталкиваться.
Но я всеми возможными способами пыталась показать им, что дружба, которую мы разделяли, не умерла. Только вот мне казалось, что все попытки были обречены на провал.
Это не должно быть настолько сложно. Мы одной крови. Мы должны защищать друг друга. Мы всегда так делали.
Как, черт возьми, Брук удалось завести столько друзей, просто тусуясь и разговаривая с ними?
Разочарование пробудило в груди едкую дрожь. Я закрыла глаза, а затем встала, чтобы вернуться к машине.
Может быть, им хотелось, чтобы я дала им немного пространства – и, возможно, мне это тоже не помешало бы.
Я забралась на заднее сиденье, оставив дверцу открытой, чтобы внутрь проникал слегка теплый воздух, и сняла толстовку: в ней было слишком жарко. Когда я съела почти половину своего сэндвича, к машине подошел Андреас с парой кокосовых печений в руке.
– Не возражаешь, если я присоединюсь?
Внутреннее напряжение немного ослабло. Хотя бы с одним из моих ребят наблюдался прогресс.
– Конечно, нет, – сказала я, искренне улыбнувшись.
Он опустился на сиденье у открытой двери и протянул одно из печений.
– Думаю, тебе понравится. Нельзя позволить Дому съесть их все. Это же вредно для здоровья и все такое. Мы спасаем его от него самого.
Я засмеялась и взяла комковатое печенье. Первый кусочек растворился на языке смесью липкого сахара и сливочно-кокосовой стружки, и на мгновение мне показалось, что, в конце концов, все не так уж и плохо.