За воротами, насколько хватало глаз, простиралось идеально ровное поле. Не находилось никаких признаков людей, ни единого здания. Даже долбаного куста.
– А вдруг она на самом деле так и не воспользовалась этой собственностью? – предположил Зиан. – Или перед отъездом снесла все, что построила?
Доминик задумчиво потер губы.
– Так или иначе, мы все равно должны проверить. Там могут быть развалины, которые подскажут, что она здесь делала.
Джейкоб осмотрелся вокруг и сказал решающее слово:
– Мы заедем внутрь. Со стороны может показаться странным, если машина останется здесь, на обочине. Я открою ворота.
Не потрудившись выключить двигатель, он напряг плечи и сделал резкое движение рукой.
Замок со щелчком открылся, пролетел по воздуху и повис на одной из заборных досок.
Еще одним толчком Джейкоб широко распахнул ворота. Петли издали оглушительный скрип, от которого мы все вздрогнули.
Мы заехали внутрь, ненадолго остановившись, чтобы снова закрыть ворота. Нас все еще могла выдать примятая шинами трава, но только если кто-то решит присмотреться повнимательнее.
Джейкоб и Доминик вытянули шеи, чтобы проследить едва заметный след заросшей дорожки через поле, и машина медленно ползла вперед. Нас подбрасывало на каждом ухабе, и у меня начало сводить желудок.
На протяжении всей нашей поездки действие яда проникало в меня все глубже, но мне почти удавалось не обращать на него внимания. Я стиснула зубы и сосредоточилась на местности.
Когда Джейкоб нажал на тормоза, мы уже отъехали достаточно далеко, чтобы я больше не видела дорогу или ворота в заднее ветровое стекло.
– Кажется, здесь дорога заканчивается, – сказал он.
Доминик согласно кивнул, и мы все вышли, чтобы осмотреться. Перед передним бампером трава становилась заметно гуще, что подтверждало теорию Джейкоба.
Но вокруг нас по-прежнему ничего не было. Только трава, трава и еще раз трава.
Мы рассредоточились и стали прочесывать территорию в поисках подсказок. Высокие стебли шуршали о мои ноги. Я шла медленно, чтобы ничего не пропустить – и чтобы не споткнуться от пробегающей по мышцам дрожи.
Время от времени Доминик наклонялся и вырывал с корнем высокие стебли. Я молча наблюдала, как он засовывает сорняки и полевые цветы в карманы своей парки.
Когда-нибудь он расскажет мне, что с ним происходит. До сих пор мне не удавалось самой подтолкнуть парней к откровенности.
Я не хотела, чтобы из-за меня он делал то, что ему не нравится.
Мы прочесывали территорию по меньшей мере минут десять, как вдруг Зиан негромко воскликнул. Он смотрел на землю прямо под своими ногами, но, когда мы все подбежали, я вообще ничего там не увидела.
В смысле, ничего, кроме травы.
Он указал вниз.
– Я пытался смотреть сквозь землю так далеко, как только мог. Прямо здесь, на глубине пары футов, есть что-то кроме почвы. Думаю, это цемент.
Мое сердце замерло.
– Там подземное здание. Прямо как объект.
Андреас снова окинул взглядом поле.
– Только вот либо оно чертовски большое, либо они не позаботились о наземной части.
Джейкоб нахмурился.
– Тот, кто им пользовался, вероятно, продумал другой способ проникать внутрь.