– Я поднялся наверх, чтобы сказать ребятам, что они – то есть мы – были не правы и что ты говорила правду. Сразу после этого я бы все честно тебе рассказал.
Теперь-то он мог говорить что угодно.
Моя рука по привычке потянулась к шее, но мои пальцы ни на чем не сомкнулись. С болью я вспомнила, что порвала кулон и уронила его.
Он, наверное, так и валялся на полу там, в доме. Хотя какая разница, он все равно сломался…
Джейкоб присел передо мной, протягивая руку. Я хотела отпрянуть, но заметила в его пальцах что-то блестящее.
– Это твое, Дикая кошка, – произнес он, сверля меня глазами. – Я скрутил сломанные кусочки вместе. Думаю, какое-то время они смогут продержаться, а потом мы их спаяем.
Я не хотела ничего у него брать, но эта вещь уже была моей, так что этот раз не считался, верно?
Протянув руку, я выхватила кулон у него из рук. Надевая его на шею, внезапно почувствовала себя диким животным, которого они все пытались приручить своими уговорами.
Только вот это не я кидалась на людей и избегала их безо всякой причины.
– Ладно, – ответила я сухо. Голос все еще звучал слабо. – Я достаточно исцелилась, чтобы выжить. Теперь вы можете вернуться к своим поискам.
Появившийся в поле моего зрения Зиан тут же замер:
– Что ты имеешь в виду?
Мне и правда нужно было все им разжевывать?
– Во мне вы не нуждаетесь, как, впрочем, и в моей помощи. Вы предельно ясно дали мне это понять. Так что хватит морочить мне голову, и я пойду найду себе на оставшуюся жизнь другое подходящее занятие, а вы продолжите заниматься своими делами.
– Рива.
Андреас коснулся моего плеча, но я его отдернула и, свирепо на него посмотрев, окинула взглядом всех четверых парней.
На глаза снова навернулись слезы. Тогда в подвале, с Андреасом, во мне что-то надломилось, и даже все усилия Доминика не могли помочь мне это залечить.
Мои эмоции выплеснулись на поверхность быстрее, чем я успела их остановить:
– Я считала, что мы одной крови и что у нас все будет, как прежде. Что вы увидите, как много по-прежнему для меня значите, и поймете, что я не изменилась. Но, очевидно, с моей стороны глупо так думать, поэтому я готова принять реальность.
Я приготовилась встать, но Джейкоб успел меня поймать. Он навис надо мной, упершись своими коленями в мои, и так обхватил руками мое лицо, что я оказалась вынуждена на него смотреть.
Если только не закрою глаза.
Но даже несмотря на то, что я избегала его взгляда, он все равно начал говорить – напряженным, решительным тоном:
– Это не глупо. Я был гребаным мудаком, просто конченым идиотом. Не представляю, что бы я делал, если бы мы тебя потеряли и если бы это случилось из-за меня… Пожалуйста, не уходи.
Это его голос заставил меня прийти в себя прежде, чем я зашла слишком далеко, его прозвище, его мольба. При воспоминании об этом по коже пробежала дрожь.
Даже после всего случившегося его прикосновения и близость вызывали горячие покалывания. Но я этого не хотела. Черта с два.
Я отползла назад так быстро, что Джейкобу пришлось ослабить свою хватку, но я наткнулась на Доминика. Судорожно вздохнув, я наконец поднялась на ноги.
Ноги дрожали, но удерживали меня. Разорванное платье прилипло к телу в тех местах, где засохла кровь – моя кровь. Кровь из ран, которые уже затянулись.
– Я не знаю, почему это вдруг стало для вас так важно, – выпалила я, усиленно моргая, чтобы сдержать слезы, которые отказывалась признавать. – Если вы поверили, что я так легко от всех вас отвернулась, значит, совсем меня не знали.
Зиан скривил губы:
– Ты не понимаешь.