– Что?.. – прохрипела я, не в силах до конца сформулировать вопрос.
Доминик опустил руку мне на грудь:
– Я тебя исцеляю. Ты… ты довольно сильно ударилась. Я лечу тебя так быстро, как только могу, но работа еще в процессе.
Когда я снова открыла глаза, то его веки уже опустились. Сквозь меня устремилась волна тепла – отчасти в области груди, где прижимались его пальцы, но в основном от щупальца, лежащего поперек моего живота.
Это ощущение распространялось по моей плоти. Если прежде его целительная энергия была потоком, то теперь стала рекой, текущей через каждую трещину и порез, которые следовало срастить.
Другое щупальце – то, что не обвивалось вокруг моего живота – устремилось к… ближайшему деревцу. Кончик обвился вокруг тонкого ствола.
Его ветви обвисли, и дерево склонилось к земле. Кора потемнела, будто пораженная гнилью.
Должно быть, Доминик заметил мой взгляд.
– Энергия должна откуда-то исходить. Все так или иначе уравновешивается.
О. Я видела, как он собирал цветы и сорняки – вероятно, использовал их для получения целительной энергии.
Когда я снова переключила внимание на него, то увидела, что щупальца, дугой проходящие над его плечами, увеличились. Совсем немного – может быть, на полдюйма, – но мне не могло показаться. Они как будто чуть сильнее вылезли из его кожи.
– Они растут, – пробормотала я.
Дом издал отрывистый смешок:
– Да. Когда я использую свою силу.
Меня молнией пронзило осознание. Вот дерьмо.
– Вот почему ты не хотел… ты не обязан. Ты не…
Свободной рукой он взял мою ладонь – осторожно, чтобы не спровоцировать новую боль в еще хрупких суставах.
– Все в порядке, Рива. Ты в этом нуждаешься. Я рад, что могу это сделать.
Он понизил голос:
– Я рад, что ты все еще с нами.
Я нуждалась в этом из-за… из-за поезда. Мое последнее воспоминание с ревом всплыло на поверхность, и я инстинктивно вздрогнула, как будто снова ощутила тот удар.
Послышались шаги.
– С ней все в порядке? Не делай ничего, что может причинить ей боль.
– Я знаю, – почти прорычал Доминик.
Я перевела взгляд с него на другого парня, оказавшегося в пределах моего ограниченного обзора.
На меня сверху вниз смотрел Джейкоб с напряженным выражением лица. Его обычно холодные глаза горели так, словно в них бушевало пламя. Он так сильно сжал руки в кулаки, что на них начали проступать вены.
Я отвела взгляд. Сердце забилось быстрее, отчего в груди появились новые отголоски боли. Я не хотела… не хотела видеть его, говорить с ним, иметь дело со всем его дерьмом.
Джейкоб разочарованно застонал, а затем раздался такой хруст, точно ветер надломил сухую ветку. Где-то за пределами моего поля зрения выругался Андреас, и послышался шорох шагов по траве.
– Это не может так продолжаться. Успокойся, мать твою.
– Как я должен успокоиться, когда она…